продать там наш дом, который достался ему от дедушки.
Туда мы больше не вернемся…
Сначала, когда Давид поставил меня перед фактом о его продаже, эта новость оказалась шокирующей. Ведь там у нас все начиналось… Там родились мальчики, там мы были… мысль о том, что там мы были счастливы так и не развилась. Потому что, как оказалось, счастлива была только я.
И вот начиная представлять, как мы туда вернемся, я вдруг поняла, что не хочу. Не смогу больше жить в доме, где, во-первых, всё было неправдой. А во-вторых, где почти все не мое. После разговора с Лусинэ, я осознала, что там на самом деле было мало моего. А уж факт того, что свекровь больше не будет жить рядом, вообще вывел решение Давида в плюс.
После того разговора я с ней больше не общалась. С Тиграном Армановичем — да. Он приходит к мальчикам, берет их иногда на выходные, а вот с ней — нет. Если любишь, не обидишь словесно. Тем более в такой грубой форме, как это сделала Лусинэ. А значит, меня она не любит. Обидно, ведь я всегда выступала в ее защиту. Даже когда Мариам ушла из семьи, я вместо того, чтобы поддержать Давида, поддерживала свекровь… Волновалась за неё, переживала, как за собственную маму. А в итоге получила тот незаслуженный ушат грязи, всё ещё эхом иногда звучащий в моей памяти.
Лусинэ даже моим родителям перестала звонить. А если и говорит с мамой, то очень сухо и как будто нехотя. Я бы хотела, чтобы мама тоже перестала с ней поддерживать связь, но как правильно попросить об этом — не знаю. Невозможно объяснить, не называя причин…
Поэтому не возвращаться туда — правильное решение.
— Нормально. Половину полученной суммы уже положил тебе на счет, — говорит Давид.
— Я видела, — хмурюсь непонимающе. Последние месяцы он понемногу скидывает мне деньги. «На будущее детям» — пояснил он как-то. И я в принципе за, о будущем нужно думать заранее, но не понимаю почему нельзя копить их на его счету. Теперь еще эта огромная сумма за дом. — Но если тебе для запуска ресторана нужно больше денег, мог взять все.
— Мне хватит. Эдгар вошел в долю, так что, уже проще.
— Здорово. И Демьян тоже?
— Да.
— Я очень рада. Это хороший старт и после того, как тебе удалось раскрутить ресторан отца, я уверена, что и со своим ты тоже справишься на отлично.
Улыбнувшись, Давид кивает.
— Спасибо, Ани, — обернувшись на мои конспекты, указывает на них пальцем, — так, вот это собирай. Я сейчас закажу ужин, нормально поедим. А завтра мы с пацанами поедем на целый день гулять. У тебя будет достаточно времени подготовить свой доклад.
В носу снова начинает щипать, хотя я не понимаю почему. Это не впервые, когда Давид берет мальчиков, чтобы дать мне время на учебу, но сейчас это воспринимается мной особенно остро. Наверное, причина в том, что в последнее время я качаюсь на сильных эмоциональных качелях, и иногда кажется, что не вынесу очередной раскачки.
Иногда по ночам меня накрывает, и я плачу, оставаясь наедине с самой собой. Квартиру Давид намеренно снял трехкомнатную, чтобы у меня была своя спальня, а он занял зал. Оплакиваю прошлое и мое такое “искусcтвенное” настоящее. А потом как будто переключаюсь, принимая тот факт, что все вроде бы и так неплохо…
Могло ведь быть намного хуже. От одной мысли внутренности в узел сворачиваются.
Развернувшись, Давид, собирается выйти из кухни, но я ловлю его пальцы своими.
— Спасибо тебе…
— За что? — обернувшись, удивленно вскидывает бровь.
За что…?
За то, что помогаешь, несмотря ни на что… За то, что не ненавидишь, хотя я и знаю, что тебе тяжело… (Слышала, как он узнавал у Мариам про Олю на днях перед отъездом…) За то, что хоть ты и не любишь меня, но я продолжаю чувствовать себя защищенной.
В слова все это облачить у меня не получается. Но, вероятно, он читает ответ в моих глазах, потому что взгляд его становится понимающим и мягким.
Осторожно забрав свои пальцы, указывает ими на стол.
— Стол освобождай. Я пока сделаю заказ и в душ схожу после дороги.
63 Ани
Мама звонит уже третий раз.
Стиснув в ладони мобильный, поднимаю руку и отпрашиваюсь выйти из аудитории.
Сегодня Гор с ней, и пока я торопливо шагаю к двери, уже успеваю себе придумать как минимум десять вариантов того почему она так часто звонит. И каждый из этих вариантов заканчивается скорой помощью.
— Да, мам? — принимаю вызов, еще даже не успев закрыть за собой дверь в аудиторию.
— Ой, Ани, наконец-то. Доченька, мы с Гором едем к тебе. Ты сможешь уйти?
— Эмм… случилось что-то?
— Нет. Но так получилось, что меня записали на сегодня к врачу. Следующая запись аж через две недели, а ты же знаешь, как у меня колени болят. Пусть бы уже прописали что-то. Гора с собой в больницу тащить не хочу. Там вирусы и народу много. И так болел часто. Сможешь перехватить его? Мы уже в автобусе.
Хмурюсь, но конечно соглашаюсь. Мама очень мучается с коленями. Ей ходить тяжело, а приходится. С Гором ведь на месте не посидишь. Пока Катерина на несколько дней уехала к своей дочери в гости, приходится снова оставлять сына с мамой…
Я еще никогда не отпрашивалась с пар. Некоторые мои одногруппники прогуливают с завидной регулярностью, а я не могу. Один раз только три дня пропустила, когда сама заболела и провалялась с температурой.
От волнения начинает тарабанить пульс, потому что сегодня у нас лекция и в аудитории несколько групп сразу. Как отпроситься-то, Господи? А если не отпустят?
Втянув нервно воздух в легкие, открываю дверь.
— Кислоты, основания и соли допускаются к применению для изменения кислотности пищевого продукта, другими словами, для придания продукту кислого вкуса. К ним относятся: винная, молочная, янтарная, уксусная, яблочная и другие кислоты; гидроксиды магния, натрия, калия, — диктует профессор, пока я шагаю к его кафедре.
Подойдя, топчусь на месте, пока он меня не замечает.
— Слушаю Вас.
— Извините пожалуйста, Виктор Сергеевич, — лепечу, чувствуя, как краснею, — можно мне уйти с пары?
— По каким причинам?
— Мне нужно ребенка забрать. Незапланированно. Я прошу прощения, больше такого не повторится и лекцию я обязательно выучу.
— Ну, ребенок — это святое, конечно идите, Даниэлян, — махнув рукой на дверь, он снова возвращается к своей лекции, а я пока забираю сумку, чувствую
