и больше раздражал меня.
Я переступил через блестящий моток проводов:
— Вы его, может быть, и ждете — это ваше личное дело. А мы его ждать не будем. У нас нет времени… Отойдите, пожалуйста. Прошу вас…
Тогда голубоглазый юноша выпрямился.
— Подождать все-таки придется, — вежливо сказал он.
Правда, вежливость была — такой же наигранной. Я вдруг вспомнил, что во внутреннем кармане у меня лежит пистолет, и довольно-таки неловко полез за пазуху.
— Не надо, — предупредил юноша.
Тем не менее, я нащупал теплую рукоятку.
Дальше произошло что-то непонятное.
Кажется, я уже вытаскивал пистолет. Кажется, я даже уже наполовину его вытащил. Но в это мгновение юноша сделал быстрое движение левой рукой. По-моему, именно левой. Впрочем, поклясться я не могу. Режущая острая боль разодрала мне солнечное сплетение. Я перегнулся. Дыхание у меня остановилось.
— Вот так, — сказал юноша.
Вероятно, я на какое-то время потерял сознание. Потому что когда я снова начал соображать, то увидел, что сижу в прихожей, в углу, обхватив живот и скрючившись так, что лоб мой почти касался коленей. Пистолета при мне, конечно, не было. Также при мне не было и сумки. Она лежала неподалеку, на боку, смятая, чуть ли не вывернутая наизнанку, и голубоглазый юноша длинными музыкальными пальцами с интересом перебирал ее содержимое.
— Ну как ты? — спросила Леля, промакивая мне лоб платком. Шепнула. — Может быть, в самом деле — подождем немного?
От нее исходило успокаивающее тепло. Я осторожно вздохнул. Боль в животе слегка отпускала. Юноша тем временем закончил перебирать наши вещи и, брезгливо вытерев пальцы о пол, снова начал монтировать на жестяной коробке какое-то приспособление — увлеченно пригнувшись, расставив жесткие локти. Кажется, эта работа поглощала его целиком. Я прикинул расстояние между нами и одновременно искоса оглядел прихожую: нет ли поблизости от меня чего-нибудь тяжелого, но голубоглазый юноша как будто прочитал мои мысли — поднял голову и очень внятно сказал:
— Вы ведь не профессионал, Николай Александрович? Вы не профессионал? Тогда не надо. Извините, но я голыми руками положу пять-шесть человек. Вы мне даже с пистолетом не очень опасны. А уж без пистолета будет — полный конфуз. Поверьте мне: не стоит и пробовать…
Говорил он неторопливо и снисходительно, будто с ребенком, и, еще не закончив фразы, опять согнулся над своей конструкцией, ловко вворачивая хромированную детальку. Видимо, он не принимал меня всерьез. Это было унизительно.
— Оставь его, — тихо сказала Леля.
Тем не менее, я, наверное, попытался бы что-нибудь предпринять: наверное, кинулся бы, наверное, попробовал бы чем-нибудь ударить. Я знал, что это бесполезно, но я бы обязательно попробовал. Однако, именно в этот момент в дверь отчетливо постучали, и нетерпеливый командный голос потребовал:
— Гражданка Морошина! Откройте!
А после секундной томительной паузы посыпались тяжелые удары.
— Это — за мной, — побледнев, сказала Леля.
К счастью, дверь была очень крепкая, настоящая дубовая дверь: из толстенных, вероятно, четырехдюймовых досок, к тому же, видимо в связи с последними событиями, она для безопасности была обита тремя поперечными железными полосами. То есть, какое-то время мы могли продержаться. Правда — недолго.
— Верните мне пистолет, — попросил я юношу.
Но он отрицательно качнул головой:
— Пока не стоит…
А затем энергичными движениями руки показал нам с Лелей, чтобы мы отходили по коридору. Сам он, присев на корточки и в такой позе пятясь, совершенно спокойно разматывал провода. А допятившись до кухни, поставил в углу ее свою динамо-машину и в два счета подсоединил зачищенные концы к желтым торчащим расщепленным клеммам.
— Все в порядке, — удовлетворенно сказал он. — Перекрытия здесь прочные, обрушиться не должны. А как только они войдут, мы их накроем.
Может быть, я ошибался, но мне казалось, что он даже доволен тем, как складывается ситуация. Лицо его повеселело, на губах появилась сдержанная улыбка. Впрочем, он тут же отскочил, прижавшись к стене — потому что половинка черного хода с мучительным скрипом отворилась и в проеме — задыхаясь, держась за сердце — возник всклокоченный Куриц.
— Ага! Я все-таки вас застал, — с трудом выговорил он. — Фу!.. А я боялся, что вы меня не дождетесь… Фу… И Василек здесь. Привет, Василек!.. Фу… Чуть-чуть отдышусь. А кто это там колотится?..
Я не поверил своим глазам, но Василек действительно расплылся в улыбке. Причем, самой искренней.
— Здравствуйте, Леонид Иосифович, — сказал он. — Это к нам тут в гости — слегка набиваются. Но вы не волнуйтесь, мы их сейчас успокоим.
Он кивнул на уходящие в глубину коридора желтые провода.
— Принес? — спросил Куриц.
— Принес, — сказал Василек.
— Ну тогда сматывай эту механику и — двинули.
И пока несколько озадаченный Василек, отсоединив контакты, вытягивал динамитный заряд из прихожей, Куриц обернулся к нам и неожиданно подмигнул
— усмехаясь, точно от хорошего настроения.
Все его лицо оделось тугими морщинами.
— Ну? Пошли покатаемся? — предложил он.
Путаницу мелких улиц, прилегающих к Каменноостровскому проспекту, мы преодолели сравнительно благополучно, однако при выезде на сам проспект произошел весьма характерный инцидент. Мы приближались к нему по одному из тех бесчисленных переулочков, которые во множестве пересекают его, и находились уже недалеко от перекрестка, когда машина внезапно замедлила ход — притормозила, качнулась и завиляла, как будто ехала не по асфальту, а по рыхлому песку. Вероятно, мостовая под ней начала проваливаться.
— Берегись! — крикнул Куриц.
Громадное серое здание, опоясанное эркерами, с вывеской «Аптека» по фасаду, вдруг заколебалось и стало подниматься вверх — выпирая боками и распадаясь на ряд составляющих элементов.
Впрочем, как оно распадалось, я, разумеется, не видел. Я в то же мгновение резко пригнул Лелю к сиденью и всем телом навалился на нее, чтобы закрыть. Конечно, это вряд ли бы помогло. Движение было чисто инстинктивное. Я ожидал, что сейчас грохнут по машине спекшиеся кирпичи и, пробив слой металла, вывернут внутрь металлические лохмотья. Но ничего подобного не случилось. Вместо этого машина накренилась, почти чиркнув дверцами по асфальту, потом еще раз накренилась, теперь уже в другую сторону, как-то прыгнула, крутанулась на месте и, ударившись колесами о покрытие, набирая скорость, пошла вдоль Каменноостровского проспекта. Раздался грохот. Земля — дрогнула. В заднее стекло я увидел кудрявую тучу пыли, из которой торчали две перекрещивающиеся балки.
Мы, кажется, проскочили.
— Ну ты даешь! — сказал Куриц, растирая пальцами ушиб на скуле. — Все-таки с водителем нам повезло. Классный водитель. Между прочим, это именно Василек организовал нападение на горисполком. Правда, не совсем удачно. Генералов ликвидировать не удалось. Вообще ничего не удалось. Шрам у него оттуда. А до этого
