Надо кричать, да так, чтоб заткнуть рот захотел, и лучше — своими губами.
— А-а-а… не трогай мои брюки… ирод!!! Верни кофточку!!
— Не могу остановиться, давно такого не было… чудес-с-сная… сладкая… — страстные поцелуи уже были на груди, полностью оголенной. В одной руке мужчина зажимал мою кофточку, лифчик вообще куда-то испарился, а второй рукой удерживал мои руки у меня над головой.
Приняв единственно возможное в данной ситуации решение, вырвала одну руку и вцепилась в рубаху Синеуса, притянула его к себе и наградила пламенным поцелуем.
Бдзынь… и мужик исчез вместе с моей кофточкой, зажатой в его руке, успела заметить, что в складках кофточки мелькнула бретелька моего лифчика. Раскинув руки в стороны, зажмурилась, выдохнула воздух и рассмеялась. Все, конец тебе, Синеус… голый, с моей одеждой и даже интимной, и прямо в лапы князю… Ы-ы-ы-ы, уже не завидую тебе, мужик!
Полежала так, нежась в лучах радости, затем села и заскучала. Интересно, обо мне кто-нибудь теперь вспомнит? А если и так, то какова будет реакция Тигры на исчезновение Синеуса? Гнев, злоба или… в общем, надо что-то этакое изобразить, как если бы мужик был все еще тут. Сказать, что в ванной застрял? Не прокатит. Могут пойти проверить.
Может, подушки сложить на кровати и укрыть одеялом, как если бы он уснул после развлечения? Опять не поверят, он же по последним данным — импотент. «Хм. Проблема, однако!»
А может, изобразить его самоубийство через выбрасывание в окно собственно тела Синеуса? Подошла к окну, откинула шторы, и, о есть на свете Всевышний, — тебе ни решеток, ни сложностей с открыванием створок… Бр-р, а холодно однако! Сбегала к сундукам, откинула крышку и, порывшись в вещах, нашла какую-то тунику. Красная, широкая… тьфу, мужская. Что ж, не голой же тут бегать? Оделась и подхватила валяющиеся на полу возле кровати элементы одежды Синеуса, подошла к окну. Рубаху чуть порвала о торчащие острые льдинки на подоконнике, оставив клочок ткани на них, остальное сбросила вниз…
Полюбовалась полетом одежды и улыбнулась довольная, так хорошо одежда упала: рубашка на пики какие-то зацепилась, развеваясь как флаг, и тут же замерзла, а штаны, те вообще камнем льда понеслись в тьму расщелины у подножия замка.
Захлопнула окно, залезла в кровать, кутаясь в теплые одеяла. Волосы заиндеветь успели, пришлось с головой кутаться, одна мордочка наружу выглядывает. И в этот момент двери отворяются, и входит в комнату… ОГО!
Тигра, собственной персоной. Но вот что на ней одето, или по-другому сказать будет правильнее, как она была раздета — восточные одалиски отдыхают! Вся такая блондинка в золотистых полосочках на бедрах и вокруг каждой груди, вершинки которых венчаются сеточкой из бисера и кисточками. Легкая почти невесомая накидка, мягко обнимает бедра, падая вниз между ногами струей света…
И я, мишка с севера, укутанная в толстые одеяла по самую голову, с выпученными от удивления глазами… мда, картина маслом «Не ждали». Но еще более примечательным было выражение ее лица, словно клубники объелась. И явно что-то пошло в этой комнате не по ею придуманному сценарию, ибо с личика ее схлынуло развратно-предвкушающее выражение, на смену которому пришло недоумение, растерянность, а вот когда ее взгляд натолкнулся на куль со мною внутри, вообще вся скривилась и зарычала.
— Как это понимать?!
— Что именно? — подала я голос полупридушенно.
Не ожидала я, честное слово, никак не ожидала, что Тигра любительница «сообразить на троих».
— Где Синеус? — рыкнула разгневанная дама и ринулась, сверкая задними телесами, в ванную. Интересно, это комната такую реакцию вызывает у приходящих женского пола, сразу нестись в уборную?
Вернулась быстро, полыхнула свирепо взглядом и кинулась к окну. Почему к нему во вторую очередь? Да кто ее знает… может, носом учуяла свежий воздух? Открыла створки, выглянула наружу и закричала:
— Ах ты зараза!!! Я достану тебя, слышишь?! А ну вернись! — еще покричала, затем в сердцах захлопнула окно и сердито насупилась. — Слышь… ты! Что тут у вас произошло?!
Пожала плечами, затем поняла, что жест вышел незаметным из-за одеяла, вылезла из укрытия и ответила, как можно более наивнее:
— Так это… я ему говорю, подарочек я, а он…
— Что он? — встрепенулась Тигра.
— А он велел убираться… А я ему — я ж не уборщица, а он…
Замолчала, пытаясь придумать очередную чушь, и понимаю, что всё, запал закончился, понуро вешаю нос и всхлипываю:
— Он не меня хоче-е-ет… хлюп.
«Белоснежка» подошла и села на постель, почти касаясь меня своими телесами. Я отодвинулась, ну так… на всякий случай.
— Ну?! — требовательно напомнила мне, что неплохо бы и продолжить.
— Он сказал, что теперь вообще ни с кем не может. Вот, — вздохнула грустно и снова заныла. — Может, я все же сгожусь для других целей, а?
— Может, и сгодишься, — задумалась Тигра. Постучала пальчиком по подбородку и окинула вдруг меня таким внимательным и сладострастным взглядом, что я испуганно вздрогнула и попятилась на кровати.
— Ты, Изаура, красивая женщина. А князь искусен в любовных утехах, но мужчины так быстро приедаются… — с легким придыханием и блеском в глазах обратилась эта озабоченная нимфоманка ко мне. — Изаура, а ты… никогда не была с другой женщиной, нет?
Помотала отрицательно головой, а сама глаза косить начала по сторонам в поисках чего-нибудь потяжелее. Тигра неожиданно уцепилась ручкой за одеяло и сдернула одним махом его с меня. Затем вскинула рукой и я оказалась опрокинутой навзничь.
— Знаешь, в чем все наши страдания, милочка, — проворковала она, подкрадываясь ближе, почти облизываясь при этом, — мужчины не знают всех наших потаенных желаний. Им многие вещи даже в голову не приходят. Взять хотя бы этого Синеуса… дурак озабоченный. Он раньше был евнухом, представляешь? Так его сманил наш Вершитель судеб в этот мир неограниченными сексуальными способностями, возможностями и связями. Подарил этот ужасный кактус, посмеялся, видать, над убогим.
— А чем вас сманил? — нервно убирая со своей груди женские ручки, такие шаловливые.
— Меня? Властью… увы, каюсь, грезила я в свое время неограниченной властью над мужчинами, подданными… умами людей. Но все приедается. И только страсть в чистом ее виде, которая рождается между теми, кто понимает друг друга с полувзгляда, полувздоха, вот что важно для меня. Мы с тобой как две половинки, как зеркальное отражение. Я красива, и ты… тоже ничего, я умна, а ты… впрочем тебе это и не нужно. Судя по тому, что князь с ума по тебе сходит, и даже сам Вершитель вдруг позарился, должно быть страсти в тебе столько же, сколько и во мне.
По мере ее речи, пламенной и какой-то неистовой, руки женщины так и норовили меня раздеть. А меня помимо спасения собственной одежды и собственного тела от домогательств, занимал так же вопрос на тему поцелуев. Вот если меня женщина поцелует, ее выкинет следом за Синеусом или нет? Эх, знать бы наверняка! Может проверить? Или… буэ-э-э… тошнота внезапно подкатила, стоило представить, что эта дама сейчас полезет ко мне целоваться. Я же ведь нормальной ориентации… в смысле на мужа ориентирована.
— Изаура, позволь тебя… — потянулась ко мне Тигра своими пухлыми губами.
— Что? — отодвинулась от нее, уперевшись руками в плечи озабоченной нимфоманки.
— Я как тебя первый раз увидела, так и воспылала… и даже не знаю, кого я ревновала больше: тебя к князю или его к тебе, — разоткровенничалась Тигра.
Может она накурилась чего-нибудь или напилась? Какая странная ситуация… однако.
— Э-э-э… а можно вопросик? — решилась я на крайние меры.
— Какой? — кокетливо глянув на меня, женщина стала гладить мое бедро, вызывая нервный тик на лице.
— Вы сильный маг?
— Ух… интересный вопрос. Тебя привлекает сила, кошечка моя, — и ручки уже под рубаху забрались, щекотя мои ребра.
Да что за день такой сегодня, то муж кидается, то чужой мужик с поцелуями лезет, причем даже два чужих мужика, а теперь вот еще и женщина страстью воспылала. Что за дела, а?
— Значит, нет? — отползла подальше и разочарованно посмотрела на нее.
— Я сильная магиня, — зарычала дама, обиженно надувшись.
— Иллюзии тоже умеете делать?
— Иллюзии? — задумалась на миг, потом хохотнула и выдала в ответ: — А ты смотрю с богатой фантазией, да? Да, милочка, иллюзиям нас всех обучил Вершитель. И кого бы ты хотела сейчас… увидеть?
— А можете мужчиной стать? — и в голос восхищения добавила, а во взгляд потрясение.
— Ну… да. Только… — засомневалась Тигра, сморщив брезгливо носик. — И кем же?
— А давайте в Лео? — обрадовалась я, и захлопала в ладоши. Ну я же вроде дурочки, верно?
— Лео? Это кто?
— Как это кто? Тот блондинчик в кафе, что с князем был.
