Основная угроза в лице архиепископа Хьюберта также временно отдалилась, — он вернулся в Валорет вскоре после свадьбы Мак-Инниса, чтобы завершить Дела Рамосского Совета. С ним уехал и Ремутский архиепископ Роберт Оррис, но заботу о душе Джавана Хьюберт препоручил помощнику Орриса епископу Альфреду Вудборнскому. В глазах принца, Альфред мог бы быть неплохим священником и даже епископом, если бы не поддался соблазну и не продал Хьюберту душу; впрочем, Джаван и не воспринимал его как духовного наставника. Взамен, принц сдружился с веселым толстяком-священником средних лет, отцом Бонифацием, который служил при старой дворцовой базилике. С Бонифацием он постигал тонкости схоластики, дабы убедить окружающих, что не представляет серьезной опасности как соперник Райса-Майкла в борьбе за трон.
Вследствие этого епископ Альфред, да и все остальные, оставили Джавана в покое, кроме тех случаев, когда дворцовый протокол требовал его присутствия, но во время Поста такие события были нечасты. В остальном же, Пост продвигался, как положено, и Джаван наслаждался возможностью отдохнуть от пышных застолий и прочих развлечений, столь же пустых, сколь и лживых, ибо день за днем его брата все больше лишали королевских привилегий. Его тревожило лишь одно — что до сих пор его друзья-Дерини не нашли способа связаться с ним, хотя бы косвенно дав понять, что о нем не забыли, и все же он продолжал делать то, что, как ему казалось, могло бы пойти на пользу союзникам — то есть следить за регентами и, особенно, пытаться узнать, что на самом деле чувствуют и о чем думают его братья.
С Райсом-Майклом все было просто — обычный, хотя и несколько эгоистичный ребенок, поглощенный игрушечными рыцарями и играми в войну, озабоченный лишь тем позволят ли ему наставники участвовать в скачках и тренироваться с боевым оружием. Однажды Джаван смог провести с братом несколько часов почти наедине — пока Карлан невольно отвлек старшего пажа Райса-Майкла игрой в кардунет, а сам Джаван попросил помочь ему с переводом текста по боевой стратегии. Младший брат был рад оказать старшему такую услугу. Он даже не подозревал, какую еще услугу оказывает, сидя с Джаваном плечом к плечу, пока тот с трудом продирался через запутанный текст. После этого Джаван едва ли стал больше смыслить в стратегии, зато убедился, что брат пока еще и не подозревал о скрытом наследии Халдейнов — как, собственно, и должно было быть… а Джаван являл собой необъяснимое исключение.
Вот увидеться наедине с королем — это было посложнее. Пару раз Джаван изобретал вполне благовидные предлоги для встречи… но всякий раз обнаруживал, что у других людей находились предлоги еще более благовидные. Ближе к Пасхальной неделе он утратил всякую надежду встретиться с братом без свидетелей, как вдруг удачный случай представился сам собой. В холодный дождливый субботний вечер, в начале марта, Алрой слег с простудой, и Джаван зашел навестить его. Как раз в это время королевские пажи отправились на исповедь — и чтобы подробно доложить обо всем регентам, — и с королем оставался один только Ориэль. Алроя мучил кашель, и говорил он с большим трудом.
— Ну, хоть кто-то явился меня проведать, — прохрипел он, схватив Джавана за руку и усадив рядом на постель. — Ориэль не в счет, он приходит по обязанности. Но, может, теперь он согласится меня оставить и принести из погребов этого чудесного реннишского крепленого вина, чтобы сделать мне новую настойку. Я себе все легкие надорвал этим проклятым кашлем.
— Это правда, мастер Ориэль? — Джаван покосился на Целителя.
Тот постарался не выказать тревоги.
— Боюсь, что болезнь его величества не так хорошо поддается излечению, как мне бы хотелось. И если ваше высочество согласится побыть с ним, то я, конечно же, схожу за вином.
— Ну, разумеется, — выдохнул Джаван, не в силах поверить в свою удачу. — Ступайте, Ориэль. Может быть, брат захочет, чтобы я пока почитал ему.
Алрой слабо улыбнулся.
— Нет, просто поболтай со мной. Расскажи, чем ты занимался в последнее время. А то я тебя почти не вижу.
— Я ненадолго, — с поклоном пообещал Ориэль и скрылся за дверью.
— Ну, выкладывай, что ты делаешь? Я слышал, проводишь время на коленях? Граф Ран острит по этому поводу, когда думает, что я не слышу, но по-моему, это было бы здорово — стать священником, как отец.
— Ты говоришь так, словно я уже принял сан, — засмеялся Джаван и потянулся к влажному лбу брата. — Э, да у тебя жар. Тебе нужно бы поберечься!
Он прижал ладонь ко лбу короля и одновременно послал тому команду заснуть. Алрой тут же широко зевнул.
— Я стараюсь, Джаван, — пробормотал он со слипающимися глазами, правда. Но я все время чувствую такую усталость… Я пью лекарство, но оно что-то совсем не помогает.
С этими словами король погрузился в сон, и Джаван с легкостью проник в его сознание. Это «лекарство»… Его прописал Алрою придворный лекарь, но почему-то королю казалось, что Ориэлю оно не по душе — он не знал почему.
Зато Джаван догадывался. Тавис несколько месяцев назад предупреждал его, что регенты пичкают короля успокоительным, дабы сделать его более податливым…
Но прежде всего он хотел проверить магическое наследие Халдейнов. Он обнаружил в зачаточном состоянии способность отличать ложь от правды — хотя сам Алрой был уверен, что это часть божественного права короля, — но никакими иными талантами тот не обладал. Отец ничего не сумел передать ему!
Ошеломленный, Джаван пробыл в трансе слишком долго… и очнулся, обнаружив, что за ним самим пристально наблюдают. Ориэль застыл в дверях с кувшином в руке.
— А, мастер Ориэль, я и не слышал, как вы вернулись. — Джаван поспешил отдернуть руку и попытался замести следы своего присутствия в сознании брата. — Вы принесли вино?
Ориэль кивнул, не сводя глаз с принца, и Джаван ощутил, как тот мягко, но настойчиво пытается мысленно прощупать его. Наконец Целитель отвел взор и подошел к столу, где были расставлены его снадобья и инструменты.
— Сейчас я приготовлю микстуру, — произнес он. — Хотя я вижу, что его величество уже заснул.
— Ну… это, должно быть, из-за жара, — пробормотал принц. — Вы же сами видели…
Он сидел неподвижно, наблюдая, как Целитель отлил вина в чашку, затем добавил туда какой-то порошок из пергаментного пакетика и торопливо размешал костяной ложкой. Ни слова не говоря, Ориэль уселся на кровать с другой стороны и лишь кивнул с благодарностью, когда Джаван помог приподнять спящего короля, чтобы тот мог выпить снадобье. Чашка опустела, и Ориэль встал, сделав знак Джавану, чтобы тот вместе с ним подошел к окну. В этом жесте было не приглашение, а приказ, и принц внутренне содрогнулся, подчиняясь. За окном, забранным толстыми шестиугольными стеклами, Дождь вовсю поливал серый двор, а холодные каменные стены высасывали человеческое тепло, несмотря Даже на тяжелые шпалеры и занавеси.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
