«Оборотень она, что ли? — спрашивал сам себя. — Неужто это так?»
— Нашла, что искала?
Кристина не ответила и вернулась к тому месту, где осталась лежать секира.
— Иди сюда, — позвала она меня. Едва я приблизился, как она спросила: — Заметил что-то необычное?
— Ну, ты даёшь! Естественно.
Эльфийка обернулась, глядя на мою скалившуюся рожу.
— Я о нежити, — сердито сказала она. — Тебе не показалось, что она вела себя… разумно?
— А, вот о чём ты. Ну, что-то есть… похожее… Но с уверенностью я бы не сказал.
Кристина несколько минут смотрела вниз, а потом пробормотала:
— Возвращаемся.
Всю дорогу она молчала. Когда мы пришли к пещерке, подле которой уже угасал огонёк, эльфийка устало опустилась на один из валунов.
Мои ноги тоже уже заплетались. Навалилась такая неимоверная усталость, что пришлось присесть. Глаза закрылись сами собой, страшно захотелось спать… Разум провалился в липкую бездну дремоты, в которой привиделись какие-то мрачные образы…
Это водяники. Мертвые водяники.
Я вижу, как их изуродованные тела выходят из Вертыша и идут ко мне…
Глаза резко открылись. Эльфийка так и сидит на камне. Прошло от силы несколько мгновений.
Фух! Привиделось… Точно привиделось… Наверное, правы были и дед Глазастик, и Кристина, что это дело рук тех ведунов. Наложили тёмное заклятие, и теперь нет душе покоя.
Моё тело покрылось лёгкой испариной.
Проклятая магия! Чтоб их всех…
— Магия бывает разной, — неожиданно ответила Кристина.
Оказывается, я вслух произнёс ругательства. Не знаю к чему она отнесла мои слова, но эльфийка добавила:
— Даже ты, между прочим, одно из магических созданий.
К чему сказано — непонятно. Но последняя фраза меня заинтересовала.
— В этом мире столько всего… И то, что является тайной для одних, другим видится обыденным делом, — Кристина подняла взгляд. — Даже… даже… пекаря можно отнести к магам, — устало зевнула эльфийка, а потом вдруг рассмеялась. — Шучу, конечно. Но если я не ведаю, каким образом он делает хлеб, то вся его работа может казаться сплошным колдовством. Это надо же, — с наигранным удивлением продолжала она, — из какой-то муки сотворить вкусный ароматный каравай. Просто колдовство какое-то!
Я занялся костром, чтобы хоть как-то развеять сонное состояние, и при этом внимательно старался слушать эльфийку.
— Когда понимаешь суть явлений, то ты вполне способен управлять ими. Верно?
Я кивнул.
— Люди племени Зэм… Казалось бы, загадочнее их только цивилизация джунов. А если вникнуть в суть…
— Они тоже колдуны? — спросил я.
— Они тоже исследовали наш мир, Сарнаут, — быстро ответила Кристина. — Свою магию они зовут «механикой»… Вещь малопонятная, но весьма действенная. В Империи Восставшие заняли одно из главных мест, среди правящих там рас.
— Вижу, они не дают тебе покоя, эти люди Зэм.
— Ещё бы!
Эльфийка замолчала. Она сощурилась, глядя на яркие языки огня.
— Почему ты сказала, что я — магическое существо?
— Почему?.. Разве это не так? — Кристина усмехнулась.
— И кто же я? Чьих рук создание?
— Я же тебе уже отвечала: в нашем мире множество магических школ, всяческих практик и тому подобных вещей. Я не знаю, кто твой творец и зачем он тебя создал, но я вижу, что ты не человек. Это всего лишь оболочка… У племени Зэм, к примеру, тела вообще представляют собой… «механизмы».
Последнее слово она произнесла с ярко выраженной окраской неприязни.
Опять она перешла на Зэм. Чего ей так неймётся?
— Они заменили себя руки, ноги… Когда-то, Зэм верили в некого бога Ниха. Говорят, его изображали с человеческим телом и головой шакала. Он заведовал искрами после смерти. Решал, кто достоин воскреснуть, а кто нет. Кому вечные муки, а кому новое тело. А сейчас Восставшие великие безбожники, доказывающие своим существованием, что Искрой можно управлять самостоятельно. Что нет никакого Ниха…
Эльфийка натянуто улыбнулась и снова зевнула.
— Главой Восставших стал Нефер Ур, великий некромант, и механик, — Кристина скривилась, словно съела кислую клюкву. — Слышал о нём? — и, не дожидаясь ответа, она продолжила: — Его учение, словно проказа…
— Учение?
— Они мнят себя венцом творения, высшей формой существования… Аж смешно, ей-ей! Но даже их философия не самое страшное зло.
Эльфийка замолчала, глядя на меня. Она явно ждала вопроса.
— И что же, по-твоему, страшнее этого? — спросил я.
Сути разговора пока поймать не удалось. Кристина рассказывала о Восставших, но я никак не мог взять в толк, к чему мне это всё.
— Любое дело имеет две стороны. Красота — безобразность, свет — тьма, верх — низ. Понимаешь? Обратной стороной верований Восставших стали культисты Тэпа. Вот то, чего нам действительно следует всем опасаться.
— Я слышал о них краем уха, однако же, признаюсь честно, что не знаю про культистов абсолютно ничего.
— Неудивительно, — резковато ответила эльфийка, усмехаясь. — Это отдельная группка Восставших. Они полагают, что Тэп… Про него-то хоть, я думаю, ты слышал?
— Да, — ответил я, вспоминая рассказы Бернара.
— Так вот, эти еретики считают, что Тэп — воплощение бога смерти Ниха. И, якобы, благодаря именно ему Восставшие обрели бессмертие… Говорят, что адепты этого культа преследуются даже в Империи.
Кристина рассмеялась сама себе. Она устало потёрла лоб и глянула на меня:
— Ты не устал всё это слушать?
Я пожал плечами и соврал:
— Да нет… Мне интересно.
— Н-да? Интересно?.. Ты знаешь, в тебе есть задатки мага. Наверняка видишь то, что обычным людям не видно. Так?
— Не знаю. Не задумывался об этом… Послушай, а к чему ты мне рассказываешь о Восставших?
— К чему? Видишь ли, я полагаю, что здесь, в Сиверии, мы имеем дело с их магией. Мне кажется, что я тебе об этом уже говорила. Ты не внимателен.
Я промолчал. Кристина снова уставилась на костёр.
— А мёртвые могут приходить во снах? — спросил я её.
— Рассказывай, — и эльфийка превратилась в слух.
Я не хотел этого делать, но потом подумал, ведь почему бы нет? Разве от моих слов станет хуже? Тем более надо учесть то, что мне не с кем больше обсудить сложившуюся ситуацию. А Кристина — чернокнижница, суть явления понимать должна. Так? — Так.
Всё, что я говорил касательно Стояны, эльфийка внимала, чуть ли не с открытым ртом.
— В моей практике, — отвечала чуть позже она, — такого не было. Лучше бы посоветоваться с моим учителем — Альфредом ди Делисом.
— А где его найти? — раздосадовано спросил я.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
