— Не хочу проявить излишнюю торопливость и заранее приношу извинения дамам, если их чувствительность подвергнется испытанию, — заговорил шериф, отпив глоток бодрящего напитка, — но я хотел бы максимально точно знать, когда Жюльена Деклуе видели в последний раз и при каких обстоятельствах?
Роберт вопросительно взглянул на Мами и, получив молчаливое согласие, начал рассказ, стараясь не опустить ни одной детали. Все дружно помогали ему. Получилось довольно полное и достаточно откровенное изложение фактов. Роберт рассказал о разногласиях с кузеном, которые привели к дуэли, но об истинных причинах конфликта предпочел умолчать. Он не стал фантазировать на тему, почему Жюльен решил покинуть бал у Марнеев, но высказал предположение, что между исчезновением кузена и гибелью матроса существует какая-то связь, потому что незадолго до этого их видели вместе в пивной.
Шериф вытащил маленький блокнотик и сделал несколько пометок, а потом заметил, глядя на Роберта в упор:
— Все очень странно. Полагаю, вы извините меня, если я скажу, что об этой дуэли ходило много разных слухов.
— Я знаю об этом, — сказал Роберт сухо.
— Если позволите, я хотел бы задать вам несколько вопросов в связи с этим с глазу на глаз.
Шериф ни разу не взглянул на Амалию, и это настораживало. Она сидела, не поднимая глаз от подноса и нетронутой чашки чаю. Амалия протянула руку, чтобы взять ее, но тут же отдернула назад: пальцы предательски дрожали. Вместо чая она взяла тоненький ломтик кекса и без всякого удовольствия стала его жевать. Однако во рту так пересохло, что ей волей-неволей пришлось взять чашку чаю, которая громко звякнула о блюдце. Шериф повернул голову на звук и холодно взглянул на Амалию. Его серые глазки-буравчики так и сверлили ее.
— Прошу прощения, месье, — ответил Роберт, — но мне нечего добавить к тому, что я уже рассказал вам.
— Не можете добавить или не хотите? — спросил шериф прямо.
— Прошу вас, не настаивайте.
— Даже так? — Шериф удивленно поднял брови. — Полагаю, вы отдаете себе отчет в том, как могут быть истолкованы эти ваши слова?
Роберт молча кивнул.
— Думаю, вам следует сообщить причину отказа, — продолжал настаивать шериф.
— Боюсь, что не смогу этого сделать, — последовал ответ Роберта.
— Возможно, здесь замешана честь дамы? — спросил шериф мягко.
— Думайте что хотите, — ответил Роберт незамедлительно.
— Полагаю, для первого раза достаточно. — Шериф отставил пустую чашку и поднялся, чтобы уйти. Он поклонился мадам Деклуе и кивнул всем остальным. — Я сегодня же начну расследование, — сказал он сухо. — Вы получите полный отчет обо всем, что нам удастся обнаружить. Если кто-нибудь из вас вспомнит что-либо полезное для ведения расследования, не сочтите за труд написать мне об этом в офис.
— Роберт, позвони Чарльзу, чтобы он проводил нашего гостя, — сказала Мами тихо.
— Не беспокойтесь, мадам Деклуе. Я найду дорогу сам.
Они сидели в полном молчании, пока слышался звук его удалявшихся шагов и шум отъезжающей повозки.
— А я верю в него, — первой нарушила молчание Хлоя. — Если Жюльена возможно найти, то этот человек найдет его.
— Согласна, — поддержала ее Амалия.
— Да-да, конечно, — согласилась Мами, тяжело вздохнув.
Перед ленчем Роберт уехал в «Ивы». Снова началось мучительное ожидание.
Спустя два дня Амалия, спустившись к завтраку со следовавшим за ней по пятам Айзой, увидела за столом Патрика Дая. От неожиданности она остановилась в дверях так резко, что Айза наступил на подол ее розового в клеточку хлопчатобумажного платья. Амалия обернулась, механически улыбаясь малышу и не слыша его тихого извинения.
Надсмотрщик Дай поднял глаза от тарелки, над которой склонился. На минуту он перестал жевать, хотя почти донес до рта кусок золотистого омлета. Улыбка выпятила его чувственную нижнюю губу и зажгла в глазах похотливые огоньки.
— Вы удивлены, мамзель Амалия? — сказал он, продолжая улыбаться. — Мне разрешила хозяйка, уверяю вас. Я сказал, что не прочь перекусить, и милая дама предложила угощаться без стеснения.
Наглость его тона была вызывающей, и Амалия уже повернулась, чтобы уйти.
— Не покидайте меня, мамзель, — сказал Патрик Дай насмешливо, решив, вероятно, что ее желание уйти вызвано страхом, а не отвращением. — Я обожаю есть в компании.
— Где Мами? — спросила Амалия, задерживаясь на минуту и спокойно глядя на надсмотрщика. Ей не хотелось выказывать страх перед этим ничтожеством.
— Она решила, что у нее пропал аппетит. Я думаю, милая дама находится теперь в постели. А вот я давно на ногах. Это у меня второй завтрак.
— Мне казалось, что у вас есть женщина, которая готовит вам, — заметила Амалия язвительно, направляясь к своему месту. Айза семенил рядом и выдвинул для нее кресло, в которое она уселась.
— Вы не ошиблись, мадемуазель, но ее истинные таланты проявляются не на кухне, — парировал Дай, ухмыляясь и ощупывая взглядом ее по-модному тесный лиф платья.
Амалия не удостоила ответом очередное хамство надсмотрщика. Желание встать и уйти было столь велико, что ей пришлось заставить себя принять кофе и пару теплых булочек, которые принес Айза. Амалия с трудом поблагодарила его, потому что в горле застрял неизвестно откуда взявшийся комок.
— Ну да ничего, мне нравится чувствовать себя этаким набобом на плантации сахарного тростника, — продолжал он напыщенно. — Мне нравится выпивать первый кофе с первыми лучами солнца, а завтракать позже, когда объеду поля.
— Мне кажется, эти слова вы у кого-то позаимствовали, не правда ли? — Амалия с трудом сдерживала раздражение от его самодовольно-развязного тона, хозяйского взгляда, которым он оглядывал все вокруг, включая и ее саму.
— А если и так? — Слабая краска проступила на его щеках. — Думаю, завтрак с нанятым работником для вас не слишком в тягость? — ухмыльнулся Дай.
— Надеюсь, что смогу это пережить, — отрезала Амалия.
— Не сомневаюсь. Опыт большой. Вы с хозяйкой неделями сидите в обществе садовника — и ничего, все живы и здоровы.
— Вы, наверное, думаете, что Мами ушла из-за стола по причине недомогания? — Амалия не отрываясь смотрела на булочку, которую намазывала маслом. Неожиданно на нее нахлынули воспоминания о другом утре и другой булочке, с которой капали мед и масло. Ее будто жаром обдало, сердце бешено заколотилось, но Амалия взяла себя в руки.
— Не хотите ли вы сказать, что она ушла по другой причине? — прорычал Патрик Дай.
— Я этого не говорила, но если все так, как вы думаете, стоит ли особенно переживать? — заметила она с иезуитской учтивостью. — Не так уж часто люди вашего положения обедают по-семейному.
