У меня перехватывает дыхание, когда его имя застревает у меня в горле.
— Элси. Привет.
Элси. Привет. Вот и все. Это единственные два слова, которые он произносит, и все же, когда эти простые слоги звучат в моих ушах, все внутри меня взрывается.
— Матео, — шепчу я и делаю шаг… два шага ближе. — Это ты?
Он проводит рукой по волосам, и от этого знакомого жеста у меня на глаза наворачиваются слезы.
— Что ты здесь делаешь? Как ты нашел меня? Почему… — Весь воздух уходит из моих легких. Я беспомощно смотрю на него, ожидая, что увиденное обретет смысл.
Парень подходит ближе, засовывает руки в карманы джинсов, и я понимаю, что никогда раньше не видела его в джинсах. Его рубашка с длинными рукавами обтягивает грудь и плечи, и у меня возникает странная мысль, что ему должно быть холодно, но он не подает никаких признаков того, что это так.
— Мне нужно поговорить с тобой.
— Ты же знаешь, что для этого и нужны телефоны, верно? — Как он посмел прийти сюда, когда я так старалась забыть его.
— Пожалуйста, Элси. Мы можем зайти внутрь и поговорить?
Я сопоставляю свои чувства со страхами и понимаю, что единственное, чего я боюсь, это того, что Матео снова разобьет мне сердце.
— Господи, — бормочет он. — Я бы никогда не причинил тебе боль.
Звук, который вырывается из моей груди, наполовину смех, наполовину плач.
— Тогда от чего я пыталась исцелиться весь последний год?
Он отворачивается от меня, делает два шага, затем поворачивается обратно.
— Я проделал весь этот путь, чтобы кое-что сказать тебе, и если мне придется сделать это здесь, то хорошо. — Он приближается, и я не чувствую желания отступить. На самом деле, я бы предпочла уткнуться лицом ему в грудь и позволить ему обнять меня.
Я покачиваюсь на ногах, сопротивляясь этому желанию.
Он прищуривается на меня.
— Ты пьяна?
— Вовсе нет. — Любой кайф, который у меня был, я вытанцевала несколько часов назад. Но у меня гудят ноги, болят мышцы, а присутствие Матео вызывает головокружение.
Его взгляд не отрывается от меня.
— Я собираюсь тебе кое-что сказать, но мне нужно знать, что ты в правильном расположении духа, чтобы выслушать меня.
У меня внезапно пересохло во рту, и мне, наверное, следовало бы присесть. Я прохожу мимо него к своей двери и открываю ее ключом. Чувствую, как парень останавливается в дверях, и мне интересно, что он, должно быть, думает о моей крошечной итальянской лачуге. Считает ли он ее причудливой и очаровательной, как я, или сейчас жалеет, что мы не остались снаружи. Я оставляю обувь у двери, вешаю кардиган и направляюсь на кухню, чтобы открыть двери во внутренний дворик.
— Хочешь воды? — Я наливаю себе в стакан и выпиваю, ожидая его ответа. — Я бы предложила вина, но я все выпила.
— Нет, спасибо, — говорит он рассеянно.
Я поворачиваюсь, чтобы встретиться с ним взглядом, но слова застревают у меня в горле.
Матео стоит перед маленькими встроенными книжными полками возле моей кровати. В руке у него фоторамка, его брови сведены вместе, парень решительно сосредоточен на снимке. Легким движением руки он ставит рамку на место и берет следующую.
Все мое тело согревается, несмотря на прохладный воздух, проникающий через балконные двери. Он переводит взгляд на меня. Я отворачиваюсь. Облизываю губы.
— Что ты хотел мне сказать, Матео?
Он прочищает горло, и звук его приближающихся шагов заставляет меня приготовиться к чему-то, но я не уверена, к чему именно.
— Я хочу рассказать тебе, что произошло в ночь смерти Эштона. — Звук отодвигаемого стула. — Садись.
Я просто смотрю на него.
— Пожалуйста.
Я сажусь. А потом слушаю.
ГЛАВА 28
«He ‘nipa‘a ‘a ka ‘oiā‘i‘o.
(Истина неизменна)».
— Гавайская пословица
МАТЕО
Тогда
Я на пике своей карьеры. У меня несколько чемпионских титулов, денег больше, чем я мог бы потратить, и бесконечные возможности, если бы решил закончить карьеру. Черт, у меня три разных предложения сниматься в сериале, в документальном фильм и реалити-шоу на телевидении. У меня есть любовь хорошей женщины, и она планирует для нас будущее, включающее дом на берегу моря и детей, которые будут учиться серфингу, как только научатся плавать. У меня есть все, что только может пожелать любой мужчина: уважение сверстников, любовь поклонников и гордость, которая приходит только после тяжелой работы, которая приносит плоды.
У меня есть все это, и все же… я хочу умереть.
Я ненавижу внимание, презираю похвалы. Куда бы ни пошел, все взоры устремлены на меня, но никто меня не видит по-настоящему. Неважно, сколько раз я напивался до потери сознания или рисковал жизнью, совершая глупости, потому что мне было все равно, жить или умереть, я получал только больше похвалы. Больше похлопываний по спине. Больше уважения.
Никто не видит, кто я на самом деле. Даже Кайя.
Думаю, что если бы у меня была другая жизнь, если бы я мог оставить все позади, начать все с чистого листа в другом месте, вдали от фотовспышек и постоянного внимания, я бы почувствовал себя лучше. Почувствовал себя цельным.
Но когда я вообще чувствовал себя цельным?
Сколько себя помню, я знал, что родился с чем-то недостающим. Без окружающей доброты, которой можно было бы доверять. Без какой-то целостности, в которую верили бы люди.
Моя собственная мама выгнала меня из дома, когда я был ребенком, потому что не поверила, когда я сказал ей, что ее парень — придурок. Что он может быть опасен. Она отправила меня жить к отцу, которого я едва знал. И он был не лучше. Если я получал хорошие оценки в школе, он обвинял меня в жульничестве. Когда я легко освоил серфинг, он обвинил меня во лжи, потому что я сказал ему, что никогда не занимался этим раньше. А когда его двадцатичетырехлетняя жена проскользнула в мою постель и схватила меня между ног, а я отбивался, он избил меня за то, что я к ней приставал.
И когда я наконец сбежал на Оаху, он приказал локахи выследить меня. С этой отметиной на лице я никуда не мог убежать, чтобы они меня не нашли. Я понял, что жизнь — это игра, и если буду играть по их правилам, то смогу получить то, чего хотел больше всего.
Заниматься серфингом.
И вот я здесь, с каждой вещью, которую когда-либо мог пожелать, а все, чего хочу — это исчезнуть под водой и никогда не возвращаться.
Потому что эта отметина на моем лице — моя тюрьма. Когда мой кузен и сводный брат переехали на остров, ввязывались в драки, продавали наркотики, эта отметина вынуждала меня делать то же самое.
Я думал, что победа в чемпионате «Большая волна», добавление еще одного трофея в список достижений, напомнит мне, что я не преступник. Что я профессиональный серфер из криминальной семьи, которая прячется за логотипом большой серф-компании. И неважно, сколько я пью, сколько травки курю и какими фанатами себя окружаю, я чувствую себя куском дерьма, которым и являюсь.
И вот, стоя в гостиной «Дома Райкер» с бутылкой текилы, свободно свисающей с моей руки, я желаю смерти.
Умоляю о ней.
И отправляюсь искать ее.
Что привело меня сюда, на берег океана, где смотрю на узкую полоску спокойной воды, которая тянется вдоль берега среди грохочущих волн.
Спокойный поток выглядит неуместным на фоне бурлящей воды, которая бушует вокруг нее. Смерть, замаскированная под безопасность.
Под серебряным сиянием луны разрывное течение светится и зовет меня. Все, что мне нужно было бы сделать, это лечь на спину, пока вода, похожая на щупальца тянула бы меня внутрь и вниз. Мое мертвое тело оказалось бы посреди Тихого океана еще до того, как кто-нибудь узнал бы о моем исчезновении. Мой отец решил бы, что я снова сбежал, мама обвинила бы отца в том, что он прогнал меня. Но они будут продолжать думать, что я где-то живу своей жизнью. И будут пытаться разыскать меня, а я буду смеяться в аду над их бессмысленными попытками.
