Она заслуживает лучшей участи, нежели быть на побегушках у этой противной молоденькой эгоистки, думал Хэмринг. Его буквально распирало от обиды. Стоит вспомнить, как возмутительно мисс Креншоу вела себя с Кларой даже здесь, в Опере.
Он колебался, видя, что мисс Перри не понимает, почему они стоят так долго в опустевшем фойе. Боже правый, как она мила! В последнее время мисс Перри не выходит у него из головы – с того самого дня, как она заботливо ухаживала за ним в доме леди Таттэрсел.
– Если хотите, мы вернемся, – сказал полковник слегка дрожащим голосом. Ведь ему предстояло решиться на нечто очень важное. – Но сначала, моя дорогая мисс Перри, я намерен задать вам один вопрос.
Когда Итэн вернулся домой, на улице по-прежнему хлестал ливень. Было почти одиннадцать часов вечера. Отмахнувшись от лакеев, которые хотели снять с него мокрое пальто и шляпу, он сразу пошел в библиотеку. Джози не вернулась, и его это не удивило.
Итэн налил бокал бренди и опрокинул его одним залпом.
Где Джози? Неужели она ранена… или с ней случилось что-то еще? Если она сбежала, то что побудило ее к этому?
Мысль о побеге, заранее ею задуманном, не оставляла Итэна. Поставив пустой бокал на стол, Итэн уставился в окно. За тяжелыми бархатными портьерами стояла глубокая тьма.
Уже десять лет, со дня смерти Молли, Итэн не верил никому и ничему. Он запретил себе чувствовать, любить, заботиться о ком-то. Но сейчас все изменилось.
Казалось, страшный груз навалился ему на плечи. Итэн представил, как Джози, забрав драгоценности его матери, поспешно входит в соседнюю спальню, хватает булавки и табакерку и исчезает, словно тать в нощи…
Но нет, этого не может быть. Джози не воровка, она не сбежала.
Итэн закрыл глаза и постарался сосредоточиться, чтобы увидеть Джози внутренним взором. Если бы она погибла или бросила его, он почувствовал бы это. Или нет?
Итэна прошиб пот. Он снова налил себе бренди. Он всегда полагался на свой инстинкт, который сейчас подсказывал ему: Джози в беде. В большой беде.
Неизвестно, где искать Джози, но он не в состоянии больше сидеть здесь, в тепле и уюте, в то время как она, бесспорно, нуждается в помощи.
Надо немедленно сесть в карету и объездить весь Лондон, если потребуется. Он начнет с Мэйфера, а потом будет расширять круги поисков: Стрэнд, Трафальгарская площадь, Гайд-парк, Набережная. Прочешет каждую улицу…
Итэн уже направился к двери, но его остановил звон разбитого стекла. На мгновение он застыл от неожиданности и тут же рванулся вперед.
– Это наверху! – крикнул Итэн бледным перепуганным слугам, сбежавшимся на шум.
Стремительно взлетев по мраморной лестнице, он побежал по коридору, настороженно оглядываясь по сторонам.
– Камень! Господи помилуй… Окно разбито.
– Здесь письмо!
Итэн подхватил мешочек, к которому был привязан камень. Из мешочка выпал листок бумаги, откуда выскользнуло кольцо Лэтерби и упало на ковер. На листке чернело несколько строчек:
Мы похитили ее. Зря ты назначил награду за наши головы. Она умрет, если ты не принесешь двадцать пять тысяч фунтов завтра в полдень к мосту Блэкфрайарз. Не опаздывай, не то ей придется расплатиться жизнью.
Подписи не было. Итэн судорожно вцепился в клочок бумаги, с трудом сдерживая ярость. Проклятые ублюдки! Как же найти их и освободить Джози?!
Письмо, конечно, прислал Пират Пит. Итэн не сомневался в этом. Правда, ни он, ни Малыш не умеют читать и писать… да и язык в записке совсем не похож на лондонский кокни.
Значит, для них постарался кто-то еще.
Какая разница, подумал Итэн, наклонившись, чтобы подобрать золотое кольцо. Он вертел его в пальцах и вспоминал, как во время их свадьбы не хотел отдать темноволосой воровке свое собственное кольцо и заставил сделать это Лэтерби. А теперь… теперь Итэн готов был снять последнюю рубашку – только бы вернуть Джози.
О на – его единственное сокровище, самый большой подарок, который сделала ему судьба.
Вокруг уже толпились встревоженные слуги. Не обращая внимания на возбужденный гул голосов, Итэн прошел в гардеробную, сорвал с себя пальто и швырнул его на пол. Потом, угрюмо сжав рот, снял с крючка портупею и взял пистолеты. За это время план действий был готов.
Жизнь Джози поставлена на карту. Но как же отыскать сейчас Хэма?
И тут, словно в ответ на его страстные мольбы, в парадную дверь постучали. Даже здесь, на втором этаже, был слышен громкий крик:
– Впустите меня, милорд! Итэн, сынок, впусти меня!
Итэн уже бежал вниз по лестнице.
– Я знаю! – крикнул Хэм, когда перед ним распахнулись двери.
У старика был вид настоящего бродяги: мокрая перепачканная одежда, заляпанные грязью башмаки. Итэн схватил его за руки. В глазах конюха, когда-то заменившего ему отца, светились торжество, преданность и пугающая тревога.
– Раньше прийти не смог. Попал в беду… – рассказывал он, тяжело дыша. – Не волнуйся, сынок, со мной все в порядке. И с ней все будет хорошо, если мы поспешим. Нельзя терять времени. Я следил за Джози весь день, как ты и просил. Ты был прав: эти негодяи охотились за ней. Но бояться нечего, сынок. Я знаю! Я знаю, где она.
Глава 26
Гром прогремел как раз в тот момент, когда Змей и Спунер вошли в комнату, неся на подносе еду и крошечную чашечку с элем. Они оставили Джози привязанной к ножке кровати, и она за время их отсутствия тщетно пыталась развязать толстую веревку.
– Хватит, дорогая, не трудись, – посоветовал Змей. Вид у Джози был весьма потрепанный. Влажные пряди волос закрывали лицо, нарядное платье, в котором ее похитили, безнадежно измялось.
– Тебе не удастся сбежать. На этот раз я с тебя глаз не спущу.
– Значит, мне остается только одно – убить тебя, не так ли? – выкрикнула Джози в запале и тут же пожалела о своих словах, заметив злобный блеск в глазах Змея.
– Ты опять дерзишь мне, детка?
«Думай, шевели мозгами», – велела себе Джози, стараясь придать своему лицу испуганное выражение.
– Прости. Я сказала глупость, – пробормотала она. – Но…
– Что?
– У меня болит рука, Змей. И я плохо себя чувствую.
Джози взглянула на Спунера, который поставил па хромоногий столик поднос с чашкой супа коричневатого цвета и краюхой хлеба. Вид у еды был отвратительный.
– Я еще не ужинала, а ты сам знаешь, каково мне приходится, когда я голодна. – Джози с трудом выдавила улыбку, стараясь пробить броню гордыни и мстительности, которой окружил себя Змей.
– Так давай жри! И перестань хныкать. Опасный блеск в его глазах почти исчез, и голос звучал не сердито, а всего лишь раздраженно.
– Может, развяжешь меня… хоть ненадолго? Я ведь не сбегу, пока вы со Спунером здесь.
