– Мистер Томас Кэвендиш, миледи.
– Кто? – тут же переспросила леди Кроуленд.
– Это Уиндхем! – прошипела Элизабет.
– Он уже не Уиндхем, – поправила Милли.
Амелия уткнулась в книгу, которую держала в руках – ужасное пособие по этикету, которое ее мать назвала «улучшенным», – и улыбнулась.
– Почему, ради всего святого, он решил нанести нам визит? – спросила леди Кроуленд.
– Возможно, он все еще помолвлен с Амелией, – предположила Милли.
Ее мать оглянулась на нее с выражением нескрываемого ужаса на лице.
– Мы не знаем точно?
– Думаю, нет, – отозвалась Милли.
Амелия не отрывала свой взгляд от книги.
– Амелия, – резко позвала леди Кроуленд. – Твоя помолвка еще действительна?
Амелия уклончиво пожала плечами, но поскольку этого было явно недостаточно для ее матери, она все же вымолвила:
– Я не уверена.
– Разве так бывает? – удивилась Милли.
– Я не разрывала помолвку, – сказала Амелия.
– А он?
– Ммм… – Амелия выдержала паузу, не зная, к кому лучше обратиться с ответом, поскольку вопрос был задан одновременно с пяти сторон. В итоге она выбрала леди Кроуленд и, повернувшись к ней, произнесла:
– Нет. Не официально.
– Как все запуталось, – ее мать в расстройстве прижала руку к виску. – Тебе следует покончить с этим. Он не откажется, он слишком джентльмен для этого. Но, разумеется, он не ждет, что ты теперь выйдешь за него замуж.
Амелия закусила губу.
– Скорее всего, он здесь для того, чтобы предоставить тебе возможность вернуть ему слово. Да, должно быть именно так, – леди Кроуленд повернулась к дворецкому. – Пригласите его, Гренвилл. А все остальные, – она махнула рукой в сторону своих дочерей, стараясь охватить их всех (что на самом деле было совсем непросто, так как девушки рассредоточились по разным углам гостиной). – Мы все поприветствуем его, а затем вежливо извинимся и оставим их одних.
– Массовое бегство считается признаком вежливости? – поинтересовалась Милли.
Леди Кроуленд строго взглянула на нее, затем перевела взор на Амелию и воскликнула.
– О! Наверное, будет правильнее, чтобы ваш отец тоже присутствовал при этом.
– Полагаю, да, – согласилась Амелия, все обдумав и чувствуя себя теперь совершенно спокойно. – Полагаю, так действительно будет лучше.
– Милли, – решительно сказала леди Кроуленд, – пойди, позови вашего отца.
Милли возмутилась:
– Но я не могу уйти отсюда прямо сейчас.
У леди Кроуленд вырвался страдальческий вздох. – О, ради всего святого, за что мне все это? – Она повернулась к Элизабет.
– Нет–нет, – тут же отозвалась та, – я не хочу пропустить самое интересное.
– Вы обе, – леди Кроуленд обратилась к младшим дочерям, – немедленно найдите отца, и никаких возражений, – она снова прижала руку к виску. – Уверена, у меня начинается мигрень.
Когда посланницы не спеша начали подниматься, она резко добавила:
– Здесь не на что смотреть! Уиндхем…
– Кэвендиш, – поправила ее Милли.
Леди Кроуленд закатила глаза.
– Кто бы мог подумать? Потерянный кузен, право слово. – И тут же, словно и не прерывала только что свою мысль, велела младшим: – Да ступайте же, наконец!
Они ушли, успев, правда, столкнуться с Томасом, как раз появившимся в дверях. Он держал в руках большой плоский пакет, который, с согласия леди Кроуленд, сразу же поставил у стены.
– Леди Кроуленд, – он отвесил глубокий поклон.
Амелия почувствовала, как локоток Элизабет уперся ей в ребра.
– Он не выглядит разоренным, – прошептала Элизабет. – Разве он не потерял все?
– Возможно, не совсем все, – прошептала Амелия. Но Элизабет уже не слушала; она изо всех сил старалась не показать, что во все глаза разглядывает гостя, хотя занималась, конечно, именно этим.
Томас повернулся к трем сестрам Уиллоби.
– Леди Элизабет, – вежливо произнес он. – Леди Амелия, леди Миллисент.
Девушки дружно присели в реверансе, он в ответ элегантно кивнул головой.
Леди Кроуленд откашлялась:
– Какая приятная неожиданность, ваша… ммм…
– Мистер Кэвендиш, – подсказал он с мягким юмором. – Мне потребовалось несколько недель, чтобы привыкнуть к этому.
– И, несомненно, это ваше имя, – вставила Милли.
– Миллисент! – возмутилась ее мать.
– Нет, нет, – вмешался Томас, улыбаясь кривоватой улыбкой. – Она права. Томас Кэвендиш – мое имя с рождения.
На какой–то миг все неловко замолчали, затем леди Кроуленд сказала:
– Рады видеть вас в добром здравии. Вы же хорошо себя чувствуете, не так ли?
– Очень хорошо, миледи. А Вы?
– В той мере, что и следовало ожидать, – она вздохнула. – Дети могут быть такими утомительными.
– Надеюсь убедиться в этом на собственном опыте, – произнес Томас.
Леди Кроуленд покраснела и, запинаясь, пробормотала. – Ну, конечно, все мы надеемся, что Бог благословит вас детьми.
– Не припомню, чтобы меня когда–либо называли благословением, – буркнула Милли.
Амелия проигнорировала это замечание. Она была так счастлива снова видеть Томаса! Она скучала по нему, но только сейчас, когда он наконец был всего в нескольких шагах от нее, она поняла, как же ей на самом деле не хватало его все это время. Как же ей хотелось к нему прикоснуться! Броситься в его объятия, обвить своими руками его плечи, целовать его, вдыхать его запах, просто быть рядом с ним.
Она вздохнула. И, видимо, достаточно громко. Милли толкнула ее, и Амелия внезапно осознала, что все присутствующие уставились на нее.
Амелия лишь усмехнулась. Она ничего не могла с этим поделать.
Ее мать бросила на нее странный взгляд, затем снова повернулась к Томасу и сказала:
– Полагаю, Вы хотели бы переговорить с Амелией тет–а–тет?
– Да, главным образом, именно это, – вежливо подтвердил он. – Хотя я также…
– Кэвендиш!
Амелия посмотрела на дверь. Ее отец, наконец, прибыл.
– Лорд Кроуленд, – поприветствовал его Томас.
– Был удивлен, когда вы уехали. Не то, чтобы я винил Вас за то, что Вы покинули нас в Ирландии. Что ж, думаю, нам есть, что обсудить, – он оглядел комнату, словно только сейчас заметил стайку дам Уиллоби, расположившихся в гостиной. – Хммм. Может быть, у меня в кабинете?
Амелия была уверена, что Томас примет приглашение. Он ни за что не станет делать предложение, не испросив формального разрешения у ее отца. Или хотя бы не попытавшись сделать это. Она не знала, что станет делать Томас, если ее отец откажет, но свято верила, что они все равно поженятся.
Просто было бы намного легче, если бы ее семья не была против.
Но Томас удивил ее. Он удивил всех, когда произнес:
– Нет никакой необходимости уединяться в кабинете. Я не собираюсь произносить ничего, что не мог бы сказать перед всеми.
