Читаем без скачивания Волшебное стекло - Заязочка

— И тебе все придется делать в двойном экземпляре, потому что есть знаменитая коллекция целителя Шаффика, — закатил глаза Северус.

— Совсем уж дорогие флаконы я ему не дам, — хихикнула Петунья, — он же разумный человек — поймет.

— Это да, — кивнул Северус, — то, что уже попало в лабораторию, он не трогает. И про деньги все понимает. А вообще, он хороший человек. Дед с ним очень дружит.

— Мне он тоже очень нравится, — улыбнулась Петунья.

Они еще немного поболтали, договорились о доставке зелий. И Петунья отправилась к себе. Работать. Работа для нее теперь значила все.

Лето пронеслось с дикой скоростью.

Когда пришло письмо из Хогвартса, Лили намекнула, что не прочь съездить за покупками к школе одна, но эти поползновения были пресечены.

— Не умеешь себя вести, — сказала Петунья, выдавая деньги на покупки отцу, — путаешься с помолвленными парнями, значит — одна не пойдешь.

— Лили? — испуганно переспросила миссис Эванс. — Это правда? Доченька… Зачем тебе это надо? Ему, может, просто развлечься захотелось, а про тебя разговоры пойдут.

— К тому же Берки — темная семья, — сказала Петунья, — вот проклянет тебя невеста Поттера, что делать будешь? В старых семьях такие секреты есть, что потом никакой целитель не расколдует.

Лили стиснула кулаки, но промолчала. Миссис Эванс вздохнула. Мистер Эванс разочарованно глядел на младшую дочь.

— Лили, думай головой. Влипнешь в историю, что мы сможем сделать?

— Не влипну! — буркнула Лили.

Почему-то это прозвучало крайне неубедительно. Так что в Хогвартс ее отпускали с тяжелым сердцем. Вся надежда была на Северуса. А что он мог? Тут скорее понадеешься, что у Поттера хоть какие-то мозги есть, и он сам не заинтересован в скандале.

У Петуньи было готово несколько флаконов для хранения редких ядов и зелий. При их создании она не выкладывалась магически. Но работа была весьма кропотливой. Непрозрачный хрусталь нужно было покрыть очень тонкой пленкой змеиной желчи. Пленка должна была быть равномерной. А потом нужно очень аккуратно закрыть желчь соединением ртути и серебра, золота или меди. Времени это отнимало много, но результат того стоил. Принц был в полном восторге от образцов. Шаффик вздыхал.

— Подарю только один, — сказала Петунья, — вот этот.

— Да я все понимаю, — флакон моментально исчез в ящике стола, — это дорого.

— Закажем большую партию, — потер руки Принц, — готовьтесь. Уверен, что к вам тут же и другие обратятся.

— Да, — кивнула Петунья, — я понимаю. Но Мунго для меня всегда будет на первом месте. И это все знают.

Заказов действительно было много. От Риддла, от Руквуда, от леди Забини. От Блэков. Кое-кого из новых клиентов Петунья не знала, похоже, что ею заинтересовались и подпольные отравители. Но отказываться от денег было глупо. Доказательств чужих преступных замыслов у нее не было, а сами флаконы — не орудие убийства. К тому же это давало некоторую гарантию, что на нее не нападут.

Денег было много. Большую часть Петунья откладывала, планируя в дальнейшем работать с драгоценными камнями. Но на жизнь хватало. Она помогала родителям, полностью обновила свой гардероб. Работая в домах известных богачей, стоило позаботиться о внешнем виде. Мадам Малкин подобрала ей все, что нужно. Деловой стиль, дорогие ткани неброских цветов. Солидность и достоинство.

Яблони в саду дали большой урожай, миссис Эванс зашивалась с переработкой. И Петунье пришлось помочь матери с приготовлением джема. Часть яблок она сохранила под Стазисом.

Лили почти не писала, отделываясь парой строчек. А вот Северус присылал большие подробные письма. С ним переписываться было очень интересно. Он немного усовершенствовал систему освещения для картин. Делился своим планами, хвастался успехами. Петунья решила подарить ему на Рождество флакон из драконьего стекла. Пусть порадуется.

Весело отпраздновали Хэллоуин. Надвигались холода. Выпал первый снег.

А на Рождество грянул гром. Лили вернулась домой и оказалась беременной. И ее отчислили из Хогвартса. Это был конец.

— Девочка моя! — в полном ужасе пробормотала миссис Эванс.

— Поттер? — спросила Петунья.

— Я должен с ним поговорить! — поднялся мистер Эванс.

— Не ходи, папа! — схватила его за руку старшая дочь. — Ты не знаешь, какие это люди. Сын творит, что хочет, а отец считает, что так и надо. Если уж совсем скрыть не получится, то откупается. Мы для них не люди. Если ты и сумеешь добраться до Поттеров, то они вполне могут сделать тебе что-нибудь плохое. Пожалуйста, папа! Я поговорю с мистером Принцем, может быть, он что-нибудь посоветует. Хотя, что тут можно посоветовать…

Лили всхлипывала, сидя на диване. Она растеряла весь свой апломб и выглядела откровенно жалкой.

— Он… он сказал, что у него есть невеста, — пролепетала она. — Там договор, и он не может жениться на другой. А… а… я…

И она заплакала.

— Есть же зелья, — сказала Петунья.

— Я не стала их пить… — плакала Лили.

Все было ясно. Можно было не продолжать. Лили решила перехитрить всех и найти себе богатого жениха. А Поттер был не прочь развлечься с наивной магглокровкой.

— Ты-то с чего взяла, что он на тебе женится? — спросила Петунья. — Да еще на пятом курсе.

— Директор Дамблдор заключал браки в таких случаях, — шмыгнула носом Лили, — даже если беременности не было.

— Дамблдор в психушке, — напомнила Петунья, — ладно, не реви. Будем думать, что делать. Как бы еще Поттеры не заявились выяснять отношения.

Впрочем, по этому поводу Петунья волновалась совершенно напрасно — Поттеры не заявились. Их абсолютно не интересовал незаконнорожденный ребенок. Принц сказал, что сделать ничего нельзя. Лили повезло, что она Джеймса приворотным не опаивала. Иначе бы ее обвинили в краже крови. Сейчас же все было в подвешенном состоянии. Можно сделать аборт, но в пятнадцать лет это был большой риск. Да и вообще, маги на подобное смотрели косо. Официально аборты делали лишь в тех случаях, когда беременность была последствием изнасилования или темного ритуала. Противозачаточные зелья были доступны всем, даже студентам в Хогвартсе. Таким образом, вся вина падала на Лили, всем было ясно — она рассчитывала, что беременность поможет ей выйти замуж. Поттеры формально могли забрать ребенка, могли проклясть незадачливую девицу. Могли не вводить младенца в Род. Могли просто не заметить появления бастарда.

— Не стоит делать аборт, — сказал мистер Принц, — для репутации вашей дочери даже внебрачный ребенок не так страшен. Поговорят и забудут. Можно будет выдать ее за наивную обманутую и так далее. Иначе получится расчетливая непорядочная особа, которая поспешила избавиться от ненужного уже ребенка.

Лили сидела в углу дивана и с ужасом смотрела на взрослых.

— Я не хочу! — пробормотала она.

— Рожай, дочка, — вздохнула миссис Эванс, — раз такое дело — вырастим. Господи, за что?!

— А что нужно сделать, чтобы Поттеры отказались от ребенка Лили? — спросила Петунья. — Они ведь могут его отобрать? Страшно представить, как будут обращаться с малышом.

— Я посоветуюсь с Майклом, — вздохнул Принц, — если вы согласны взять ребенка, то можно что-то решить. Так действительно будет лучше.

Результатом переговоров стала официальная бумага от Поттеров. Они не претендовали на будущего ребенка, но Лили Эванс должна была поклясться, что не будет пытаться влиять на Джеймса, чтобы он признал малыша. И вообще искать встречи с кем-либо из Поттеров.

Зареванная Лили поклялась. Теперь оставалось ждать и что-то решать с будущим образованием.

— Хоть бы С.О.В.У. сдала, — проворчала Петунья, — тебя же никуда не возьмут.

— А ты и рада! — хлюпнула Лили.

— Ой, дура… Ничему тебя жизнь не учит…

Но что-то надо было решать. В Британии котировался диплом Хогвартса. Но туда путь был закрыт. Можно было попробовать подготовиться к экзаменам самостоятельно, но велик шанс, что Лили специально завалят. У членов экзаменационной комиссии были дети и внуки, любой мог представить себе, как ушлая девица пытается прибрать кого-то из них к рукам. Так что стоило подумать о загранице.

— Придется платить, — сказала Петунья после наведения справок в министерстве, — расценки мне выписали. А еще и с языком проблема. Собственно, остается Салемская Академия. Уровень образования там высок, преподавание на английском, есть возможность устроиться в Америке.

— И сколько стоит? — спросил мистер Эванс.

— За один учебный год — тысяча галлеонов. Это если перевести на наши деньги. Плюс — купить все необходимое. За проживание в пансионе тоже надо заплатить. Бесплатно только для своих, все иностранцы платят. Вот и посчитаем. Пятый курс Лили считаться не будет, так что еще три года учебы.

— Большие деньги, — пробормотала миссис Эванс.

— Заплачу, — вздохнула Петунья, — но Лили даст клятву, что до окончания учебы глупостей делать не будет. Получит диплом, устроится на работу — и пусть хоть в год по младенцу от разных отцов рожает.