Сидя на бочонке, болтая ногами и потягивая медовуху прямо из фляги, Махелт вспомнила, как Гуго прятался здесь несколько месяцев назад, рассказывая ей о казни заложников. Она подумала о Мод де Браоз и ее сыне. Подумала об Артуре Бретонском. И о своих братьях.
– Вознаграждение, ха! – выплюнула Махелт и поклялась, что не позволит ни себе, ни своей семье пасть жертвой этого человека.
Сделав последний глоток меда, она заткнула флягу пробкой. Нельзя терять головы, пока Иоанн не уехал. Махелт встала, разгладила платье, поправила диадему, впитав всю силу символизируемой ею власти, и оставила безопасный погреб ради опасностей открытого замка.
* * *
Пир, подготовленный Махелт, занял бóльшую часть короткого зимнего дня и продолжился в сумерках и темноте. В качестве хозяйки она была вынуждена сидеть рядом с Иоанном и вести себя так, словно он поистине желанный гость. Она прикинулась собственной матерью и отослала настоящую Махелт в потайной темный погреб, к чудесной пузатой фляге медовухи. Она любезно улыбалась, поддерживала вежливую беседу и вела себя учтиво и благопристойно, держа при этом Иоанна на расстоянии. Махелт смотрела, как время сгорает фитилями бесчисленных свечей, пылающих в канделябрах и подсвечниках, твердя себе, что король скоро уедет – скорей бы! – и жизнь вернется в привычное русло.
Иоанн решил быть очаровательным и вежливым гостем. Он разговаривал о лошадях и охоте с графом и Гуго, пылко спорил с ними о букве закона. Манеры короля были любезными, изысканными, безупречными. Он похвалил Махелт за восхитительную говядину с кумином, которую приготовили ее повара, и попросил предоставить рецепт королевскому повару.
Потягивая в конце трапезы подогретое вино с пряностями, Иоанн откинулся на спинку стула, чтобы освободить место для живота, и улыбнулся Махелт с видом сытого кота.
– Леди Биго, вы, несомненно, рады, что весной ваш отец вернется в Англию, как только погода будет благоприятствовать морской переправе.
– О да, это замечательная новость, сир. – Сердце Махелт забилось быстрее, она почуяла опасность. За любезным поведением Иоанна всегда скрывался тайный мотив. – Я буду рада вновь увидеть родных и своих новых брата и сестру.
– Господь щедро благословил ваших родителей потомством, – заметил Иоанн. – Дайте-ка посчитаю… Теперь вас десять. Да наделит меня Господь таким же пылом, когда я достигну зрелых лет вашего батюшки, хотя моя супруга может и не оценить его по достоинству. – Тон короля был чуточку развязным, он не сказал ничего, что можно было расценить как оскорбление, и все же умудрился выставить ее отца похотливым старым распутником. – Вы происходите из крепкой породы, миледи.
– И горжусь этим, сир.
– Я ценю совет и поддержку своих вассалов Маршалов и Биго… Особенно когда они такие хорошенькие. Ваше здоровье, леди Биго! – Король выпил в ее честь и вновь обратил внимание на графа.
Махелт опустила кубок на стол, так и не притронувшись к вину.
Наемники и домашние рыцари короля наполняли свои бездонные утробы вином Фрамлингема и, по мере того как пустели бочонки, шумели все громче. Когда в конце трапезы были поданы закуски, пироги и пряности, несколько вассалов и рыцарей потребовали, чтобы их развлек Роланд ле Петтур. Последний владел землями Биго благодаря своей способности мелодично пускать ветры, выполнять акробатические трюки и рассказывать непристойные истории о монахах, монахинях и о неутомимых подвигах интимных частей тела великанских размеров. Подвыпившие мужчины обычно находили его забавным. Женщины порой тоже, но Махелт несколько раз видела представление ле Петтура и сегодня вечером была не расположена смеяться. Прежде чем шут приступил к обстрелу, Махелт попросила разрешения удалиться и проверить, обеспечен ли ее свекрови надлежащий уход.
– Вы не желаете остаться послушать музыку и стихи? – удивился Иоанн.
– Сир, у меня недостаточно искушенный вкус для подобных развлечений, – ответила Махелт и удалилась.
* * *
Когда Махелт подошла к комнате Иды, Длинный Меч как раз собирался уходить и склонился над кроватью, чтобы поцеловать мать в щеку.
– Так приятно было повидаться, сын мой. – Голос Иды был оживленным, глаза блестели. – Я рада, что Господь предоставил мне эту возможность.
– Просто отдыхайте и поправляйтесь, – сказал Длинный Меч.
– Я стараюсь. Хочу видеть, как растет твоя слава. Передай мое благословение Эле и детям. Поцелуй их от меня.
Длинный Меч пообещал исполнить наказ и уступил место Махелт.
– Сестра… – учтиво произнес он.
Она склонила голову:
– Если вы сейчас отправитесь в зал, то как раз успеете к представлению Роланда ле Петтура.
Длинный Меч потер затылок:
– А, так уже дошло до этого?
– К сожалению.
Он вздохнул, подтянул пояс и, морщась, вышел из комнаты.
Ида виновато посмотрела на Махелт, поправляя шаль:
– Неужели играть роль хозяйки перед королем настолько ужасно?
– По правде говоря, лучше бы меня высекли розгами. Но пока что мне удается быть любезной… Как и всем нам. – Махелт скривилась, сняла диадему и, завернув в шелк, благоговейно убрала на место в сундук. Потом села на покрывало. – С удовольствием полюбуюсь хвостом его коня завтра. – Махелт не стала добавлять, что ее пугает взгляд, которым Иоанн беспрестанно шарит вокруг, как будто оценивает и подсчитывает их богатства. Она спрятала от короля детей, но все равно не ощущала себя в безопасности.
– Иоанн всегда ненавидел тех, кто вставал между ним и его отцом. – Ида выглядела опечаленной. – Генрих искренне любил Иоанна, но тому всегда было мало. Когда потребность в любви столь велика, сколько ее ни лей, чаша никогда не наполнится. Или же сосуд треснул, и вся любовь вытекает в дыру на дне. Я… – Графиня умолкла, и ее глаза внезапно наполнились слезами. – Ах, я просто глупая старуха…
– Нет, матушка, вовсе нет! – пылко возразила Махелт. – Хотела бы я научиться лить любовь так же щедро, как вы.
Ида высморкалась и засмеялась:
– Это очень мило с твоей стороны, но не надо мне льстить. – Она отчаянно заморгала и шмыгнула носом. – Мой сын сказал, что возглавит летнюю кампанию в Пуату, его корабль будет готов к концу месяца. Уильям один из наиболее доверенных советников короля.
В глазах графини светилась гордость, и Махелт подумала, что отчасти болезнь Иды – дар божий. Если Иоанн всегда ненавидел тех, кто вставал между ним и его отцом, то он мог ненавидеть Иду, когда та жила при дворе, а возможно, и до сих пор не любит из-за ее эмоциональной близости с Длинным Мечом.
Махелт еще немного побыла с Идой, а потом отправилась в свою комнату, которая располагалась через двор. Спускаясь по внешней лестнице, она вдруг задрожала и плотнее закуталась в подбитый мехом плащ. Небо было звездным, с клочьями облаков, легкая ледяная крупа царапала по лицу.
