Жак с интересом посмотрел на него.
— Мне радировали парни с аэродрома. Завтра прилетают три сотни южноафриканцев. С полным вооружением — и легким и тяжелым.
— Значит… хозяева Эбахона идут ва-банк!
— Тебе нужно убираться отсюда, Питер. Здесь все кончено. Петр нахмурился. Жак был, конечно, прав.
— Но прежде мне надо встретиться с Элинор! Жак нахмурился:
— Ты хочешь поехать в Обоко?
— Да.
— Но учти. От Кодо-2 ничего не осталось. Ты слышал, что говорил Браун? Да и то, что Жан-Люк не смог точно выйти к цели… заблудился… тоже кое о чем говорит… Словом, ни Эбахон, ни Штангер считаться со мною, как раньше, уже не будут.
— И ты не сможешь в случае чего меня выручить? — пошутил Петр.
— Боюсь, что нет, — не принял его тона Жак.
ГЛАВА 7
— Молчать, черномазая тварь! — рявкнул Штангер. Он был пьян, сильно пьян, таким его Петр еще никогда не видел. Пятеро наемников, приехавшие с ним и бывшие тоже основательно на взводе, держали на прицеле своих автоматов часовых.
Они подъехали к воротам виллы президента Поречья минуты на три раньше Жака и Петра, и скандал только что начинался: чернокожий офицер охраны потребовал, чтобы наемники оставили «джип» у ворот и сдали оружие, на что последовал категорический отказ.
Было уже около пяти часов вечера, а ровно на пять Эбахон назначил на своей вилле встречу всех более или менее авторитетных «рыцарей удачи», еще остававшихся под его знаменами. Впрочем, на «джипе» Штангера было собственное знамя, его личный штандарт — алое полотнище, черный крест и в центре креста — белые череп и кости.
Офицер охраны стоял, растерянно опустив руки, не зная, что делать. Приказ оставлять машины за воротами и сдавать оружие еще ни разу не ставился под сомнение ни одним из наемников…
— Ну, чего стоишь? — внезапно смягчился Штангер при виде растерянности офицера. — Пусть лучше твои ублюдки угостят нас пивом!
Он обернулся к своим головорезам — всех их Петр видел в бассейне у луисского аэропорта — и подмигнул:
— Как насчет пивка, камарады? Те пьяно загоготали.
— Слышишь? — грозно взглянул Штангер на офицера. — Пива!
— Йе, са…
Офицер, как будто даже обрадовался возможности разрядить обстановку. Он козырнул и поспешно побежал в караулку, маленький кирпичный домик метрах в десяти за закрытыми воротами. Задержался там минуты на три-четыре, но Штангеру это показалось слишком долго. Выхватив кольт, он трижды выпалил в воздух. Солдаты охраны, не спускавшие с главнокомандующего напряженных взглядов, отпрянули от чугунной решетки.
— Бегу, сэр, бегу! — сейчас же раздался крик офицера, выскочившего из караулки с картонкой. Он проскользнул сквозь калитку в решетчатых воротах и подбежал к «джипу», неся картонку впереди себя на вытянутой руке.
— То-то, — удовлетворенно проворчал Штангер, беря бутылку, и вдруг с размаху швырнул ее на асфальт. — Теплое?
— Но, сэр… — поспешно отступил офицер.
— Холодного! — рявкнул Штангер, поднимая кольт. — Считаю до трех: раз…
На счет «два» офицер уже был за воротами. Штангер пьяно захохотал, обернулся назад и вдруг увидал «джип» Кодо-2 и сидящих в нем Петра и Жака. На заднем сиденье расположился с пулеметом Манди.
— Привет, Френчи! Хэлло, русский! Хотите пива? — заорал он так, словно сегодня на рассвете между ним и Жаком ничего не произошло. — Но если этот сукин сын опять принесет мне теплого, я продырявлю вот этим, — он потряс кольтом, — ему брюхо и волью туда эту гадость через бо-ольшую дыру!
Вместо ответа Жак вылез из «джипа»:
— Пошли, Питер. Мы опаздываем!
И, на ходу снимая ремень с кобурой, пошел к воротам.
— Ишь строит из себя белоручку! — захохотал ему вслед Штангер, подмигивая своим парням, но те в ответ лишь неуверенно заулыбались: авторитет полковника Френчи был велик!
Жак вошел в калитку и протянул ремень с кобурой перепуганному часовому, который повесил его на крючок под небольшим навесом. Здесь уже висело с дюжину ремней с кобурами.
— Смотри! — Жак вдруг легонько толкнул Петра в бок и указал взглядом направо: за толстыми стволами королевских пальм поспешно занимали позиции автоматчики.
Петр и Жак, не сговариваясь, обернулись налево: там разворачивались в цепь два или три отделения командосов.
— Пока Штангер скандалил из-за пива, начальник караула вызвал подмогу, — догадался Петр. — Ловко!
— Пошли, — поморщился Жак. — Мне вовсе не хочется получить шальную пулю из-за этого подонка!
— Ворота! — раздался позади громовой голос Штангера: температурой пива на этот раз он, видимо, остался доволен.
— Сейчас, сэр! Сейчас! — не спешил офицер, давая возможность разместиться засаде.
Петр и Жак были уже почти у самого крыльца, когда позади взревел двигатель въезжающего на территорию виллы «джипа». Они едва успели отскочить в сторону — «джип» пронесся мимо них по аллее и, чуть не врезавшись в стену дома, резко остановился.
— Приехали, камарады! — во весь голос объявил Штангер. — А где же хозяин? Придется обидеться на него за невежливость!
И с пьяным хохотом наемники полезли из машины.
— Я здесь, джентльмены!
Эбахон словно ждал этого момента и теперь, выйдя на крыльцо, стоял, широко расставив ноги и заложив руки за спину.
— А… ваше превосходительство! — вызывающе протянул Штангер. — Вам захотелось со мною повидаться? Вы даже трижды посылали сегодня за мною? Так в чем же дело? Я здесь…
— Вы пьяны, — с презрением сказал Эбахон, с высоты крыльца глядя куда-то поверх голов наемников. — И вы нарушили мой приказ, запрещающий появляться здесь с оружием.
Штангер нагло расхохотался:
— Я не привык выполнять приказы таких…
«Сейчас он скажет — черномазых», — подумал Петр, но немец сдержался.
— …таких, как вы! — докончил он фразу.
— Что ж…
Эбахон шагнул в сторону, и из-за его спины появились человек пять командосов, держащих пальцы на спусковых крючках автоматов. Наемники выхватили кольты.
— Сдать оружие! Вы окружены! — прогремел вдруг позади них голос с южноафриканским акцентом, и Петр увидел, как из-за королевских пальм выскочили и отрезали наемникам путь к воротам вызванные начальником караула солдаты. Командовал ими белый с надменным лицом — его Петр видел впервые.
— А это… кто? — ткнул Штангер пальцем в сторону незнакомца в ладной новенькой форме цвета хаки, а не в пятнистом костюме десантника, ставшем для наемников почти символом их профессии.
— Нободи. Баас Нободи, — насмешливо ответил ему незнакомец.
«Никто, — перевел про себя с английского Петр. — А „баас“… так обращаются к белым в Южной Африке… Так это же один из тех южноафриканцев, которые должны были прилететь следующей ночью! Значит, они прилетели раньше…»
