Молчун медлил только мгновение. А потом сцепил руки в замок и со всего маху опустил их на голову Михалко. Но то ли не рассчитал удара, то ли торопился подсобить атаману, но удар пришелся вскользь. Михалко отпустил атамана, согнулся, застыл на мгновение, потом тряхнул башкой, юркнул в сторону и исчез среди деревьев.
Кистень с трудом приподнялся, сел, привалившись к дереву, потер шею.
— Вот немой! Чуть не задушил, зараза! Спасибо, Молчун, выручил, а то думал все, конец мне. Чего он интересно взъярился-то? Баба-то где, Молчун?
— Тута я, — подала голос Рогнеда, ничуть не обидевшись. По всему получалось, что спас ее атаман татей.
— Жива? Чего он на тебя кинулся?
— Откуда мне знать? Безумен он, не иначе.
— Вот и я так думаю. Одичал, пока в лесу шатался, без женской ласки. Вот и помутнел разумом, когда тебя увидел.
Кистень развязал лапоть, ощупал подраненное колено, сморщился от боли, покачал головой.
— Плохи дела. Не смогу идти далее, рана больно глубокая.
Молчун бродил вокруг, в остервенении ломая мелкие деревца. Видно, не мог успокоиться после недавней схватки. Повернулся к Кистеню, замычал, замахал руками.
— Успокойся, — махнул тот рукою. — Еще не хватало, чтоб и ты умом тронулся. Что я тогда делать-то с вами буду? А в лесу немого этого искать нечего. Может, сам где издохнет. Нет, так звери дикие раздерут. Будем ждать утра, а там поглядим. Может, Митрий из города возвернется да нас найдет.
* * *
А Митрий, между тем, все дни просиживал в харчевне, что располагалась в тупике Глухого переулка, и в лес пока не собирался. Чего ему там делать, коли здесь так вольготно и хорошо? Вино, слава Богу, есть, закуски тоже полон стол, девицы разбитные рядом. Чего еще-то желать? Да и сотоварищи, те, с коими раньше разбойничал, до Кистеня еще, тоже рядом. Рассказывают прибаутки разные да случаи из своей жизни лихой. Хорошо-о-о.
Ульяна Митрий так и не нашел и на время даже забыл о нем, а, когда наконец вспомнил, отправился на поиски. Вскоре и нашел. Случай помог, ведь и видел-то всего лишь раз. Правдами и неправдами проник на посадский двор и стал бродить, прислушиваясь да принюхиваясь. После смерти посадника народу здесь заметно прибавилось. Пришлые перемешались с бывшими посадскими холопами, поэтому затеряться было легко. Да особо никто и не спрашивал — кто ты да откуда. Только под ногами не путайся и все.
Уже к обедне Митрий знал, где отыскать Ульяна. А вскоре и самого увидел, знакомец новый указал. Дождался, пока Ульян сгрузит с телеги мешки с мукой да в сторонку отойдет. Осторожно подкатил сзади.
— Здрав будь, вьюнош. Привет тебе передавала девица одна. Рогнедой кличут. Знаешь такую? — Ульян вздрогнул, оглянулся, недоуменно окинул взглядом. Наконец признал, придвинулся ближе.
— Где она?
— Тихо, паря, тихо. Чего орешь на весь двор, народ приманиваешь? — Митрий воровато оглянулся, прошептал: — Сказано же было тебе, что найдем мы тебя, как девицу твою из застенок вытащим.
— Где она? — вторично спросил Ульян.
— Эка тебя угораздило. Где да где… В надежном месте, где ж еще. Пойдешь туда со мной?
— Пойду! — Ульян кивнул.
— Вот и славно. — Митрий облокотился о телегу. — Завтра поутру к лоткам приходи, что на Свиной горе. Туда, где всякой снедью торгуют. Там и встретимся.
— А почему не сейчас идти?
— Дурья башка! Кто ж в лес пустым отправляется? Путь-то не близкий. Да и стемнеет скоро. Вот завтра прикупим запаса и сразу уйдем из города… Понял все?
— Понял.
— Только деньгу захвати, а то поистратился я, за тобой бегавши.
На том и расстались.
На следующий день, только народ еще заспешил к заутрене, Ульян стоял в условленном месте, в начале торговых рядов, и ждал Митрия. Из дома он улизнул тайно — никому ничего толком не объяснив. Только старый Никодим хотел что-то крикнуть вдогонку, да куда там! Ульяна уже и след простыл.
— Долго ждешь? — неожиданно раздалось из-за спины.
Ульян обернулся и увидел улыбающуюся рожу Митрия, лениво лузгающего семечки.
— Да не очень, — проворчал недовольно. — Пойдем что ль?
— Пойдем.
Народу, несмотря на раннее время, толкалось много. Всем чего-то да надо. Кто приехал продать живность разную или иные какие припасы, кто наоборот — прикупить. Митрий, а за ним Ульян, протискивались сквозь людей, выискивая то, что надо. Вернее, выискивал Митрий, а Ульян только складывал в большой мешок. Нетерпение его росло. Скорей бы уже отправиться, а не здесь отираться. И куда им столько жратвы? У одной из лавок остановились поглазеть на веселое зрелище. Купец в дородном парчовом халате торговался до хрипоты с мужиком с бородой, закрывающей всю грудь. Рядом на прилавке лежали свиные окорока, и из-за них, видимо, и разгорелся спор. Разошлись так, что принялись за грудки друг друга хватать. Народ, всегда охочий до подобного рода забав, посмеивался, подначивая то одного, то другого.
Ульян с Митрием тоже поглазели и пошли дальше. У одной из лавок, где торговали медовухой, опять остановились, выпили по жбану. Напротив, в лавке, были развешаны целебные травы, и оттуда шел дурманящий запах.
Митрий, выпив два жбана подряд, раскраснелся и, впав в благостное настроение, принялся поучать Ульяна.
— Запомни, дурья башка, с нами не пропадешь. Я да Кистень, атаман наш, вот где сила! — сжал руку в кулак, погрозил в воздухе. — Девку эту как умыкнуть от посадника тоже я придумал. Да тут и ума-то много не надо было… Но об этом — цыц, никому ни слова!
— Теперь-то она где? Тута в городе или в ином каком месте?
— Так я тебе и сказал! Схоронили мы ее надежно, ни одна собака не догадается… — Митрий притянул Ульяна к себе, прошептал в самое ухо: — В лесу она, в пяти верстах от Борисова. Вот там и сидит под присмотром атамана нашего… — толкнул Ульяна в бок. — Тебя дожидается!
Около прилавка остановилась старая бабка и стала рыться в холщовом мешке, из которого в разные стороны торчали пучки травы. Митрий замолчал на полуслове, пьяно покачнулся, икнул и напустился на нее:
— А ты чего здесь шляешься, карга старая? Вынюхиваешь чего, я спрашиваю?
— Нужны вы мне больно, охальники, — проворчала та.
— Тогда пошла отсюдова! Катись, катись, старушенция. Да торопись, а то смерть тебя за углом уже поджидает.
— Тьфу! — Бабка разогнулась, взвалила на спину мешок, из-под насупленных бровей взглянула на Митрия и неожиданно плюнула ему под ноги. — И тебе, соколик, недолго на этом свете засиживаться придется. И за тобой вскоре придет дух святой.
— Чаво-чаво ты там лопочешь? — Митрий хотел схватить бабку за седые космы, но та извернулась и пропала средь рядов.
