в кузовах – сказал я ему показав на полуторки.
— Ага, ща.
Лихо спрыгнув с танка, он бегом побежал к грузовичкам, снова там погремел и доложил.
— Оба забиты ящиками, в одном снаряды, в другом патроны в ящиках. Мужики, там мотоциклы какие-то стоят.
Подходим туда, ага, стоят, тоже 6 штук мотоциклов с колясками.
— Немецкие? – спросил Грач.
— Нет, наши – отвечаю я – называются М72.
— Хм – хмыкнул Колючий – а я думал, что только немцы на моциках катались.
— Нет, у нас тоже были, только очень мало. Руководство не придавало такой технике значение, некоторые недалёкие считали, что ставку нужно делать на кавалерию. Повторюсь, такие были и в нашей армии – я так же любовно погладил ручку мотоцикла – но ездили на них преимущество посыльные, адъютанты, офицеры очень редко.
— Откуда знаешь? – спросил Слива.
— У Тумана есть рокер в его банде – усмехнулся я – сидели разок в трёх восьмёрках у них, вот он нам лекцию и прочитал.
— И чё он ещё говорил? – с интересом спросил Грач.
— Что ещё? Был такой у нас в Советском Союзе Сердюков, фамилия запоминающаяся.
— Ага – захихикали пацаны.
— Так вот, он с 35 по 40 годы проходил стажировку на заводе БМВ, потом уже у нас было создано конструкторское бюро. А вот это – я легонько хлопнул по сиденью водителя – бывший БМВ Р71, который к этому времени хорошо себя зарекомендовал в вермахте. Тайно, через посредников в Швеции были куплены 5 мотоциклов, привезли к нам, разобрали до винтика, скопировали и получилось вот это – я снова любовно погладил мотоцикл, на этот раз уже коляску.
— А у нас чё, никаких мотоциклов в то время не производили? – задал очередной вопрос Слива.
— Производили, назывался он Тим Ам600 с коляской, но это так – я покрутил рукой – мотор слабенький, подвеска так себе, скопировали этот, только производство толком не разворачивали. Самое интересное, что производить их начали в Москве, а когда в 41 немцы вплотную подошли к Москве, то всё производство, как и множество других перенесли в город Ирбит. В феврале 42 их начали производить. И самое интересное, здания цехов ещё толком не было, а производство уже начали. Как говорится всё для фронта, всё для победы. Железные люди. Потом ещё одно производство в Горьком открыли. Но на план, вышли только в 44 году, на этих двух заводах выпустили больше 5 тысяч, потом и Тюменский завод подключился, там уже с трёх заводов на тысячи штук счет шёл.
— А Ленд лиз из Америки? – снова спросил Слива.
— Да, там тоже поставляли, но эти как-то роднее.
Пацаны на десяток секунд замолчали, переваривая информацию.
— Уму непостижимо – как-то хрипло произнёс Грач.
— Да уж, в башке просто всё это не укладывается. Хрен я это тут всё оставлю – твёрдо заявил я.
— Никто и не собирается – хмыкнул Грач – это же… – он только руками взмахнул, даже слов не нашёл, полностью его поддерживаю.
— Зачем же тут столько нашей техники? – снова задал тот же вопрос Колючий.
— Тебе же объяснили уже – ответил Грач.
— А может кстати подразделение по типу Бранденбург 800 – сказал я.
— Это что ещё такое?
— В 41 году такое было. Состояло из предателей, русскоязычных. Прибалтийские немцы, поляки, литовцы. Короче каждой твари по паре.
— Я читал про него – сказал Слива – они в нашей форме по тылам у нас шалили, резали коммуникации и всячески вредили.
— Ага – кивнул я – именно. Очень много бед они в начале войны нам принесли. Был такой у немцев Капитан Теодор Готтлиб фон Хиппель. Именно эта тварь и обратила внимание, что когда разведчики проникали в тыл противника под видом местных жителей или в форме противника, то все операции проводились более удачно и с минимальными потерями. Они же и охрану убивали, важные узлы связи захватывали и ждали своих и связь резали, короче вредили как могли, открывали дорогу для своих войск. До войны с нами, он сделал доклад и его прочитал Канарис, в то время занимающий должность шефа военной разведки и контрразведки немецкой армии. Канарис дал приказ, этот капитан создал подразделение Эббингхаус, на территории Польши в начале войны эти уроды веселились, потом, после её оккупации это подразделение расформировали и на его базе, с его опытом уже потом был создан Бранденбург 800 для действий на территории Советского Союза. Ох и крови они нам попили сволочи, пока их вычислять не научились. Вот и не исключено, что всё это – я обвёл рукой помещение – как раз для таких действий в нашем тылу.
— Мужики тут дверь в соседнее помещение – раздался голос Колючего.
— Пошли – решительно произнёс я.
Зайдя в соседнее помещение, в котором горел свет, мы охренели ещё больше. По размерам оно было меньше чем тот гараж, но оно было полностью забито зелёными ящиками с немецкими крестами и знаками Аненербе. Недолго думая тут же открыли несколько из них.
— Я уже не могу больше удивляться – произнёс я, вынимая из ящика немецкий пулемёт.
Из соседнего ящика Колючий вытащил немецкую же винтовку, а Грач из другого сразу два Шмайссера. Всё оружие было хорошо так смазано оружейной смазкой.
— Тут патроны – весело заявил Слива – вскрыв ещё один большой ящик – и гранаты.
— Да тут стволов на дивизию мля – обалдело произнёс Грач, кладя автоматы назад.
— Ну не на дивизию – крутя пулемёт в руках сказал я – а на пару рот точно хватит.
— Ага – хихикнул Слива вскрывая другие ящики – патроны, гранаты, да тут всего завались мужики. Вон и миномёты есть и боеприпасы к ним, всё в смазке, чисти и в бой.
— Ещё одна дверь – Грач посветил фонариком на видневшуюся дверь.
— Пошли.
Зашли туда, снова охренели. Те же самые ящики, только в них различное немецкое обмундирование, ну и всякие котелки, ложки, вилки, палатки, сапоги, ранцы, брезент, всего очень и очень много. И так же наша форма, каски, обувь, оружие, ППШ вон лежат в ящиках и винтовки Мосина.
— Походу точно немцы с помощью этой базы и зомбаков хотели где-нибудь у нас в тылу второй фронт открыть или всё-таки
