УНТЕР-ОФИЦЕР (взял его за локоть). Разрешите мне, как старшему… Пока не следует!
ВОШЕДШИЙ. Вы думаете? Может быть! (Вздохнул.) Не надо!.. (Крикнул слабо.) Сам не пойму, где это я успел?.. (Соображает). Сперва обедали… Обед! Но там были дамы. Это – несерьезно!.. Потом… после обеда… Я заходил домой или не заходил?.. (Вспоминая.) А-а!.. Ну да! Я искал тех двоих – Столыпина и Мишу… Зашел к ним. Не застал. Хотел оставить записку… (Смешок.) И нашел на столе – заместо письменного прибору… Ох-ти! Ужасно хотелось пить! Но не стану же я пить тухлую воду?.. (Без перехода.) Куда все подевались?..
УНТЕР-ОФИЦЕР. Скоро будут сюда. Бал будто не состоится!..
ВОШЕДШИЙ (махнул рукой). Не говорите! Там такое делается! (Пьяно хихикнул.) Бедный князь Голицын!.. И намокли все бумажные фонари!
ПОДПОЛКОВНИК (с усмешкой). Бедный князь – не надо было ему ссориться с Мишей!
УНТЕР-ОФИЦЕР. Бедный князь – не надо было ссориться с Богом!
ВОШЕДШИЙ. Почему?..
УНТЕР-ОФИЦЕР. Бог не терпит чьего-то чересчур возвышения! Что?.. Чье-то тезоименитство? Городской праздник? Павильон – в казенном саду? А про меня забыли? Дождь! (Широкий жест. Насмешливо.) Смирение, смирение! Ниже головы, ниже, молодые люди! Я давно вам говорю.
Отчаянный шум – где-то наверху – крики, топот ног. НАЙТАКИ за своей конторкой поднял голову:
– Эй, ты!.. (Позвал куда-то в полутьму.)
Из-за бочек вылез тот же парень – ПОЛОВОЙ…
НАЙТАКИ. Пады, пасматры!.. (И пообещал.) Сдохну с этими людми!.. (Глядя, как парень, лениво переваливаясь, уходит.)
Крики стихли, удаляясь…
Музыка примолкшего было оркестра.
ВОШЕДШИЙ (капризно). Что они там играют?..
УНТЕР-ОФИЦЕР (пожал плечами). Вероятно, то, что сбирались играть при публике! Не одно и то же – что перед пустотой!.. (Думает о чем-то.)
ВОШЕДШИЙ (понял и посожалел). Ах, ах!.. Кстати, я видел Мишу! В Железноводске… Нынче утром! Представьте – он был там! То есть утром – он там был! Тсс!.. Это – секрет! Побей меня Бог – чей и от кого!..
Мы были целой компанией. С дамами!.. Пардон! Вы же не заставите меня называть – с кем именно?..
Нет, все чисто, c’еst propre! – обед и протчая… Обедали. В Каррасе…
Поехали поутру – верхами, прелестная кавалькада! – вчетвером… Две дамы, я… И маленький племянник великого инквизитора – как называет Миша.
Между прочим – вполне милый юноша – этот Бенкендорф! Говорят, в какую-то боковую ветвь рода!..
Вы слыхали анекдот – про оптимиста и пессимиста?.. (Сплошняком.) Потом обедали. В колонии. И Миша с нами. Он сказал, что Столыпин не велел ему являться в Пятигорск до пяти. То есть ввечеру! Но теперь уже седьмой!.. Почему? Бог весть! У них же со Столыпиным – вечные секреты! Может, от меня? (Вздохнул без обиды.) Так что – он уж, верно, здесь!.. (Помолчал.) Я что-то важное хотел… Да! Про Мишу! С этим надо что-то делать! Вы замечали – как он ест? Клянусь! Его ждет участь Крылова!.. Он не ест – он жрет, извините! Он заглатывает, как удав. Не жуя… Он набрасывается на пищу, как будто это ему в первый или в последний раз!.. Он умрет от обжорства – попомните мое слово!
Вскорости это будет слон, проглотивший соловья! Нет… Слон, в котором потонет соловей!.. (Несколько выспренне.) Нельзя жить духом и столько есть! Брат всегда так говорил! Он пережевывал пищу. К 37-ми у него не было и намека на брюшко… (Похлопал себя по животу.) Не то что у меня!
С утра он садился в ванну со льдом… Потом – стоял на голове, чтоб вызвать накоп крови на голову. И раз по двадцати втягивал в себя живот. Его выучил в Арзруме какой-то брахман или дервиш! Он вечно возился с нищими!.. (Поморщился.) Брат считал, что даже ночь принадлежит вдохновению. И только самое утро – наслаждению…
А Миша… Это ж какой-то монах-расстрига! Рабле! Гаргантюа и Пантагрюэль! (Почти без паузы.) Ладно! Бог с ним – с Мишей! У него все впереди… Я – за Дуняшей!
Поднялся и пошел за Дуняшей, которая как раз проходила мимо. Идет, ускоряя шаг, чуть танцующей походкой.
УНТЕР-ОФИЦЕР (пожал плечами, Подполковнику). Эта Дуняша – какое-то общее помешательство! Вот вы… современный человек! Что в ней находят?..
ПОДПОЛКОВНИК. Ничего! (Усмехнулся.) Но, может, современный человек и стремится к ничему?..
УНТЕР-ОФИЦЕР. Не знаю… Я тоже был молод. Не знаю! Простите! Но в ней даже простой похотливости нет!.. Анемия одна. Уныние и лень.
ПОДПОЛКОВНИК. Но, может, это как раз всех и раздразнивает?..
НАЙТАКИ (из-за конторки, завидев горничную). Дуняха, тетёха, дурра, – где подол трэпала?!
И горничная, что шла до того будто по какому-то невидимому лучу, свернула и пошла по другому – так же сонно… А следовавший за ней селадон остался перед пустотой. Постоял в недоумении – в центре зала и пошел к окнам, где…
ПОДВЫПИВШИЙ Г-Н (ему). Лео! Послушай, Лео!..
ТОТ (остановился). А разве мы с вами пили на «ты»? (Пожал плечами.) Не помню… Может! (Потер лоб, будто вспоминая.)
ПОДВЫПИВШИЙ г-н. Лео! Скажи! Эта арфа – в горах – пела когда-нибудь?
ТОТ. Какая?.. А-а!.. Не знаю. Арфа? Я знал одну арфистку… Сафо! Чистая Сафо!..
ПОДВЫПИВШИЙ Г-Н. Все обман! И арфа – обман! Все – обман!..
ВТОРОЙ. Зато я слушал некогда – мадемуазель Жорж!..
ПОДВЫПИВШИЙ Г-Н. Все обман! Жорж – дурак!..
ВТОРОЙ. Жорж?.. Подлец! (То ли подыгрывая, то ли смеясь.) А про эту арфу – в павильоне – мне что-то говорили… Что-то слишком поэтическое! Белые колонны… Нет, не помню! Но не могло же у родителей достать на двоих?..
ПОДВЫПИВШИЙ Г-Н (не поняв). Лео!
ВТОРОЙ (поправил.) Лайон! (Серьезно.) Так меня еще звали. Лайон! На английский манер!
ПОДВЫПИВШИЙ Г-Н (со вкусом). Лайон! Да. Это хорошо.
ВТОРОЙ (кивнул). Это почти – Байрон! Это – поэтично!..
ПОДВЫПИВШИЙ Г-Н (положил руку ему на плечо). Лайон!
ВТОРОЙ (тоже облапил его). А можно еще проще, интимней… Лев Сергеевич! Или – господин майор!..
Коротко хмыкнул, весьма довольный произведенным впечатлением. Отошел.
И, глядя, как он идет через залу – чуть покачиваясь, с преувеличенным достоинством пьяного, – УНТЕР-ОФИЦЕР и ПОДПОЛКОВНИК в креслах…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
