Читаем без скачивания Шаг в аномалию - Дмитрий Хван

– Ну, может, ты и прав. – Сазонов перевёл дыхание, оглядывая небольшую сутолоку средь пленных и гарнизона крепости, которые разбивали все попытки пытающихся группироваться енисейцев. – Вот что, Ярослав, а давай-ка сейчас нахрапом попробуем навербовать к нам на службу этих товарищей?

– Чем завлекать будешь?

– Ну как же, предложим то же самое, что и у них есть, плюс земельный надел у берегов Ангары, дом за наш счёт, посевной материал, инструмент различный, птицу и кой-какую скотинку. Жену подберём, в конце концов! А они пусть выбирают – на земле осесть или в войско Усольцева войти. Платить будем, правда, потом, не сразу. Но и налогов-то никаких!

Ярослав согласно кивнул, и через некоторое время к офицерам, обосновавшимся в небольшом бараке, построенном недавно внутри крепостной стены, стали заводить по одному человеку из запертых в сарае у церквушки пленных. Там им, после некоторых стандартных вопросов об имени, возрасте, месте рождения и семейном положении, прямо предлагали служить Ангарскому княжеству, конечно же не участвуя в возможных столкновениях с Московской Русью. Поначалу вводимые под конвоем бородачи и слушать об этом не хотели, сразу же и очень эмоционально открещиваясь от подобного предложения. Так было с семью казаками, восьмым же оказался стрелец с наложенной на сломанную руку шиной.

– Как звать? – с кислым выражением лица спросил Петренко.

– Станислав, – буркнул стрелец, баюкая руку на перевязи.

– Семейное прозвание имеется? – уточнил Сазонов.

– А как же, есть – Карпинский.

– Опа. Слышишь, Ярослав, у Петра-то родственничек выискался! – широко заулыбался Сазонов.

– Откуда сам будешь, Станислав?

– С Рязани, – ответил стрелец.

– Фамилия-то не рязанская, – усмехнулся Петренко.

– Семья наша не рязанская, с Волыни мы, – согласился Станислав.

– А где семья твоя сейчас и есть ли кто в Енисейске у тебя, Стас?

– Нету никого. – Стрелец, сидя на лавке, низко опустил голову, устало выдохнув при этом.

– Станислав, а иди к нам – хочешь в войско, а хочешь на землю? – Второй на Ангаре Карпинский кивнул, не поднимая глаз. – Так куда, в войско или на землю? – воодушевлённым голосом попытался уточнить Сазонов.

– А какой сейчас из меня воин или пахарь? Рука-то сломанная.

– Так это ничего, Стас, кости срастутся! – Петренко вскочил и, выглянув за дверь, позвал морпеха: – Стрельца этого, Станислава, в казарму отвести – пусть отдыхает. И супа ему дать!

После этой маленькой удачи Петренко приказал сначала вести к ним стрельцов, полагаясь на первого из них. Однако дело лучше не пошло, как ни надеялся было Ярослав, согласились на службу лишь двое стрельцов и четыре казака. Таким образом, из сорока трёх пленных добровольно остаться на Ангаре согласились семь человек. А что делать с остальными? Возвращать Енисейску? Нет, этому не бывать. Зачем усиливать потенциальных врагов возвращением увидевших много лишнего сослуживцев? Работы в новоиспечённом княжестве много, каждому найдётся.

Байкал, посёлок Новоземельский.

Август 7141 (1633).

– Ну, это уже дело. Молодцы! – удовлетворённо произнёс Радек, держа в руках отрез плотной, чуть отливающей на свету желтизной бумаги.

– Да, химики тут постарались, – уточнила Бельская.

– Теперь обучение в школах стопориться не будет. И большее раздолье будет для тех, кто сейчас составляет каталог наших знаний и умений для потомков.

– Это здорово, – рассеянно сказала Марина.

– Марина, ты чего опять нахохлилась? – воскликнул Радек.

Без сомнения, он прекрасно понимал, отчего старший биолог экспедиции столь расстроена. В последнее время в Маринину половину избы, которую она делила с двумя девчонками-медиками, частенько стал захаживать Кузьма Усольцев. Атаман Ангарского казачьего войска вначале жутко стеснялся афишировать свою привязанность к одной из основательниц княжества. К тому же, по слухам, замужней, да ещё с маленьким ребёнком, оставленным очень далеко от Ангары. Вначале на вопросы Кузьмы Фролыча Марина старалась не отвечать, переводя их на другие темы, а тот и не настаивал – невместно ему, думал он.

А потом однажды Марина, расплакавшись, поведала ему о том, что любимого мужа и маленькую Людмилку она уже, по всей видимости, никогда не увидит. Да и муж уже наверняка женился на другой женщине. Самое главное, что узнал Кузьма, – это то, что Марина сама к нему тянулась, как тянется слабый к более сильному, который сможет защитить и пожалеть. Усольцев не понимал, почему Марина оставила мужа и отчего тот сам не поехал с нею, почему отпустил жену, но не стал задавать вопросы сейчас, надеясь спросить об этом позже. Он боялся влезать к ней в душу, опасаясь лишних эмоций и очередной порции ночных рыданий.

Сейчас Усольцев находился на бодайбинских золотых приисках и должен будет возвратиться лишь через год, вместе с Бекетовым. А пока осенью должен вернуться Саляев и его морпехи с первой возможной добычей старателей. Кстати, семья Бекетова, перевезённая на Байкал из Удинска, где они немного отдохнули от утомительного речного путешествия, была поселена неподалёку от Марины. С Егором, бойким мальчишкой семи лет, познакомились уже буквально все жители Новоземельска. Покуда Пётр Иванович не отбыл на поиски золота, Егорка постоянно находился с ним рядом, не отходя ни на минуту. Да и в школе у него были немалые успехи, парень за три месяца научился бойко читать на новом русском языке и даже немного выводить буквы, в ладах Егор был и с механикой, с ботаникой также были успехи – учителя не могли на него нарадоваться. Радек даже предрекал ему дальнейшие успехи, правда, не при нём, боясь спугнуть удачу. Вне школы парень скисал, скучал по отцу.

Конечно, он боялся опять потерять его, как он говорил, что в Енисейске ему шептали, что, дескать, сгинул твой убивец без следа. Семье Петра Ивановича жилось в Енисейске несладко, но и высылать их не стали, ведь дальше Енисея уже и некуда. А новый воевода, Андрей Племянников, по словам Натальи, уже распорядился козней Наталье не чинить да снедных припасов давать ей да детишкам малым по нужде их великой. В Новоземельске Наталья была определена на воспитательную работу в детский сад – просторную и тёплую избу, где жили дети тунгусок, которые родили от солдат и рабочих и после того, как их становища откочевали от посёлков, остались тут. Кстати, детский сад, наряду с сараем, надстроенным над местом выхода аномалии, имел постоянную охрану в виде двух вооружённых морпехов.

Ангара, Удинск. Ноябрь 7141 (1633).

Поздней осенью, под первый ночной снег, который уже не стаивал в течение следующего дня, прибыла часть экспедиции Бекетова, а именно группа Саляева. Их ждали, поэтому появление на реке из-за излучины одинокого бота не вызвало того переполоха, что наделали летом казачьи струги. Бойцы возвратились осунувшиеся, исхудалые, но на их лицах шальным блеском горели глаза и не сходила озорная улыбка человека, попавшего, наконец, домой.

В жарко натопленном зале крепостной казармы возвратившиеся рассказывали о пройденном ими пути, о горе из богатой железной породы. О намывке золота, что лежало на столе в восьми матерчатых мешочках, один из них был открыт, и люди с долей удивления, восторга и удовлетворения смотрели на золотые зёрна, самое крупное из которых было с ноготь.

– Золота там много! – рубанул Усольцев.

– Ага, я, когда намыл первый кузовок, думал, сейчас наскребу себе золотишка – и в Сан-Франциско, суши кушать и мохито хлебать из пивных кружек. Только потом закадыка мой, – Ринат кивнул на Лопахина, – отговорил, сославшись на отсутствие этого городишки на положенном ему месте. Думаю обождать пока, а потом рвану на юга.

Кто-то уже протягивал руки к благородному металлу, захотев поближе рассмотреть его.

– Но-но, руки прочь от государевой казны! – Саляев быстренько убрал все мешочки в рюкзак. – Мне ещё акт приёмки подписывать. Сдал-принял, счёт-фактура и все дела.

– Ринат, а что с местными, встречали кого-нибудь? – спросил Саляева Кабаржицкий.

– Да, было несколько деловых встреч. Довольно милые люди, никакого негатива.

Встретившиеся им немногочисленные туземцы были миролюбивы, даже дарили ангарским путешественникам скромные съестные подарки.

– Вроде бы казачье проникновение на Лену не было столь благостным, – задумчиво сказал Кабаржицкий.

– Да сибирцев просто задирать и грабить не надо. Они сами всё отдадут, по своей воле, да ещё и уговаривать будут, чтобы взяли. – Саляев внимательно посмотрел на Усольцева.

Тот, улыбнувшись в бороду, согласно кивнул, картинно погрозив пальцем Ринату.

– Но ладно, братья, это всё лирика! На Илиме мы с енисейцами разминулись, вот что! Возле начала волока они там со стругов сходили, под четверть сотни их было. Мы так и разошлись – глазами друг друга пасли и под дулами оружия по разным сторонам ушли, – вставил вдруг Ринат.