важную роль в эволюции человека сыграла и проактивная агрессия. Жаль, конечно, что проактивная агрессия не попала в “Странную историю доктора Джекила и мистера Хайда”, ведь это сужает возможности интерпретации повести как притчи о человечестве. Однако еще обиднее, что такое упущение свойственно и многим научным теориям социальной эволюции человека. Проактивная агрессия редко удостаивалась внимания эволюционных антропологов. Мы уже видели, какую важную роль сыграла смертная казнь в процессах одомашнивания человека и развития наших нравственных чувств. Но смертная казнь – это только один из многих видов проактивной агрессии, которая пронизывает всю нашу жизнь и принципиально отличает социальную жизнь человека от жизни других животных.
Я уже рассказывал, как проактивная агрессия привела к появлению добродетели. В этой и следующих главах я поговорю об обратной стороне проактивной агрессии – той, которая сделала человека крайне жестоким и деспотичным видом. Именно в проактивной агрессии кроется разгадка парадокса добродетели. Проактивная агрессия помогла нам стать более сдержанными и терпимыми, но она же принесла нам и зло.
Коалиционная проактивная агрессия сыграла в эволюции человека особенно важную роль, и в текущей главе я буду часто употреблять этот термин. Звучит он довольно просто, но на самом деле за интуитивно понятным значением скрываются дополнительные смыслы, потому что термин используется для сокращения более длинного и неуклюжего выражения. Поэтому хочу сразу четко обозначить, что я под ним подразумеваю.
Слово “коалиционная” означает, что несколько особей объединяются для совершения акта агрессии. Термин “проактивная” используется в своем общепринятом значении, обозначая действие “запланированное, сознательное, а не спонтанное или совершенное в возбужденном состоянии” и “совершенное для достижения определенной цели”. Так что на этом уровне значение выражения ясно: группа особей объединяется для запланированного нападения7.
Скрытый смысл, о котором я говорил, добавляет этому выражению еще одно значение. Запланированный или предумышленный акт агрессии обоснован только в том случае, когда у атакующих достаточно оснований надеяться на успех, – ведь никто не будет планировать поражение. Поэтому акт коалиционной проактивной агрессии обычно подразумевает, что агрессоры уверены в своей победе. Соответственно, дополнительный скрытый смысл выражения “коалиционная проактивная агрессия” заключается в том, что агрессоры обладают подавляющей силой. Они не стали бы готовить внезапную атаку, если бы не были уверены в своей абсолютной власти.
Поэтому более точный и развернутый термин звучал бы как-то так: “коалиционная проактивная агрессия с сильным перекосом сил в пользу агрессоров, дающим им уверенность в своей победе”. Учитывая громоздкость этого выражения, я буду говорить просто “коалиционная проактивная агрессия”.
Основная часть военного насилия обычно представлена коалиционной проактивной агрессией. В классическом варианте одна сторона совершает внезапное нападение на другую. Затем другая сторона наносит ответный удар, тоже внезапный. Обмен односторонними актами агрессии продолжается. Об эволюции войн мы поговорим в следующей главе.
На уровне отдельных политических образований поддержание гражданского общества тоже основано на коалиционной проактивной агрессии. Государства используют ее для борьбы с преступниками, террористами и политическими соперниками. Коалиции – топливо, дающее силу государству. Без этого топлива государство быстро превращается в хаос воинствующих группировок, как произошло с Ливией после смерти президента Каддафи в 2011 году, с Югославией после смерти президента Тито в 1980 году или с Восточным Конго после смерти президента Мобуту в 1997 году.
Проактивная агрессия играет важную роль в жизни человека, шимпанзе, волков и некоторых других видов. Но у многих видов животных она встречается редко или не встречается вовсе. Этим она и отличается от реактивной агрессии.
Представим, что мы отправились на прогулку по Национальному парку Кибале в Уганде. Нет ничего приятнее, чем остановиться на минутку в тропическом лесу, закрыть глаза и просто слушать. Почти в любое время дня там можно услышать щебет птиц и стрекот насекомых, настойчивую песню кукушек и бородаток и, если повезет, карканье птиц-носорогов, ворчание колобусов, а иногда даже уханье шимпанзе. С наступлением ночи эти звуки сменяются голосами лягушек, летучих мышей и козодоев, создающими фон для цикад, галаго и сов. Мир кажется полным покоя. “В такую ночь, / Когда лобзал деревья нежный ветер, / Не шелестя листвой…”8[11].
О святая невинность! Голоса тропического леса несут покой только тем, кто еще не научился их понимать. Эти успокаивающие звуки в основном составляют крики самцов. Большинство криков сигнализируют о типично мужских занятиях: демонстрации своих достоинств, защите территории, запугивании соседей, призыве союзников и привлечении самок. Они сообщают о яркости, боеспособности и готовности к агрессии. Может, они и действуют расслабляюще на человека, прогуливающегося по лесу, но животные, которые их издают, отнюдь не расслаблены. Они полны тестостерона, крикливы, грубы и нахальны. “Лобзание нежного ветра” наполнено реактивной агрессией.
Однако почти ни одному из этих голосистых видов не свойственна проактивная агрессия.
Проактивная агрессия настолько редка у животных, что одно время бытовало представление, будто ее нет ни у кого, кроме человека. В своей знаменитой книге “Об агрессии”, вышедшей на английском языке в 1966 году, Конрад Лоренц утверждал, что эволюция не позволяет животным умышленно убивать друг друга. Он писал, что волк, побежденный в драке, ложится на спину и подставляет противнику незащищенную шею. И это ингибирует дальнейшую агрессию со стороны победителя. Лоренц полагал, что поведение волков отражает общие принципы эволюции насилия. Естественный отбор, по его мнению, формирует запрет на убийство представителей своего вида. Люди же убивают друг друга так часто потому, что оружие позволяет им совершать убийства на расстоянии. Вооруженный человек, таким образом, не замечает ингибирующих сигналов подчинения. По мысли Лоренца, предумышленные убийства, которые совершают люди, являются печальным следствием технологического прогресса9. В этом есть доля истины. Безусловно, послать отравленные шоколадные конфеты по почте гораздо проще, чем собственноручно передать их жертве, а сбросить бомбу с самолета приятнее, чем застрелить молящего о пощаде человека.
Но затем ученые стали внимательнее наблюдать за дикими животными. И оказалось, что выводы Лоренца не соответствуют действительности: проактивные убийства представителей своего вида совершают не только люди.
Проактивная агрессия среди других животных проявляется, например, в контексте инфантицида, или преднамеренного убийства детеныша взрослой особью. Инфантицид совершают как самцы, так и самки – правда, с разными репродуктивными последствиями. Среди приматов он был впервые описан у диких обезьян – индийских серых лангуров – вскоре после выхода “Об агрессии” Лоренца. За серыми лангурами легко наблюдать в природе, потому что они обитают в относительно открытой местности, живут большими группами и много времени проводят на земле. В группе обычно много самок (более десяти) и только один половозрелый самец. Этот самец завоевывает свою позицию, иммигрировав из другой группы и свергнув
