Читаем без скачивания Загадки первых русских князей - Александр Королев

7. «Я признаю одну верховную и главную власть, сотворившую из ничего состав всего видимого и невидимого мира. Но здесь на земле, я признаю две власти, духовную и царскую, одной Зиждитель мира поручил попечение о душах, другой управление телами людей, чтобы ни один их член не повредился, но всякой сохраняем был в целости. Правитель Церкви отдал последний долг Природе. Определить совершенно достойного к исправлению священных дел, есть конечно дело всевидящего Ока, которому известны все человеческие намерения. Но я возвожу на престол Церкви человека, давно мною испытанного, славного многими добродетелями и одаренного от Бога духом пророчества; да не провождает жизни своей в глубокой неизвестности. Он часто, по вдохновению Божию, предсказывал мне будущее, которое и сбылось в свое время». Государь, окончив речь, вывел на средину пустынника Василия, избравшего с самого детства жизнь одинокую, показавшего многие подвиги трудов своих на вершине горы Олимпа. Он повелел ему идти в Патриаршеский дом; а на другой день (это было воскресный, в который Святые Отцы утвердили православную Веру в поклонении Святым Иконам) он принимает помазание на первосвященство и провозглашается Вселенским Патриархом.

8. Многие заботы колебали душу Императора Иоанна; он, как бы стоя на распутье, не знал, по которой идти дороге, боясь устраниться от истинного пути. Недостаток в необходимых потребностях и далеко распространившийся голод уже около трех лет пожирал государство Римское; движение Россиян и нашествие Карфагенян и Арабов на Сирийскую Антиохию, недавно еще завоеванную, не подавали никакой хорошей надежды. Голод он уничтожил скорым привозом хлеба из всех пристаней и тем прекратил бывшее от сего ужасного бедствия опустошение; а стремление Агарян остановили восточные войска, под предводительством Николая Патрикия, придворного евнуха Государева, приобретшего многими своими упражнениями опытность в делах воинских. Но с Святославом, предводителем Российской рати, он решился примириться. И так отправляет к нему послов с требованием, чтобы он, получив обещанную Никифором награду, по случаю похода против Мисян, возвратился в свои области, к Киммерийскому Воспору (Приазовье. — А.К.) и оставил Мисию, принадлежащую Римлянам, как древнюю часть Македонии. — Говорят, что Мисяне, гонимые северными Котрагами, Хазарами и Хуманами, оставя места свои, скитались по Европе, наконец поселились в сей стране при Государе Константине Брадатом (Погонате) (император Константин IV (668–685). — А.К.) и назвали ее по имени своего начальника Булгара, Булгариею.

9. Есть еще об них и другая повесть следующего содержания: Юстиниан, Римский Император, сосланный в Херсон с отрубленным, по повелению Леонтия, носом, улучив удобный случай, бежал оттуда к Меотису и обещанием великих награждений склонил Мисян на свою сторону с тем, чтобы они возвратили ему царский престол. Они за ним последовали и, по восшествии его на трон, получили от него страну по сю сторону Македонии, ограниченную рекою Истром, поселились в ней и после, по страсти своей к войне, делая набеги на Фракийские области, причиняли Римлянам много вреда и ущерба. Римляне выходили против них; но они, будучи не в силах противостоять их храбрости, скрывались в дремучих лесах и в сих опасных местах их побеждали. После многих, бывших с того времени с ними браней, в коих храбрые были убиты полководцы и сам Никифор, древний Римский Император пал от них на сражении, первый, говорят, Константин Копроним победил их; потом внук его Константин, сын Государыни Ирины, и наконец ныне царствующий Иоанн, завоевавший их города. Более ни о ком в Истории не упоминается, который бы победил Мисян в собственной их земле. Но об них довольно.

10. Святослав, надменный одержанными победами над Мисянами, исполненный варварской своей гордости (ибо он совершенно уже овладел их страною), устрашивший и изумивший их врожденною своею свирепостью (сказывают, что он, взявши город Филиппополь, жестоким и бесчеловечным образом пересажал на кол двадцать тысяч человек пленных и, тем устрашив их чрезвычайно, заставил себе покориться), дал послам Римским следующий гордый ответ: «Что он не оставит сей богатой области, если не дадут ему великой суммы денег, если не выкупят завоеванных городов и пленных. Ежели Римляне, — говорил он, — не захотят мне столько заплатить, то да переселятся они из Европы, им не принадлежащей, в Азию; да не мечтают, что Тавроскифы без сего примирятся с ними». Император Иоанн, получив от Скифа такой ответ, вторично отправил к нему послов с следующим известием. «Веруя в Провидение, управляющее вселенною, и исполняя Христианские законы, мы не должны сами разрывать мира, непоколебимо до нас дошедшего от предков наших, в котором сам Бог был посредником. И так советуем вам, как друзьям, немедленно и без всяких отговорок выступить из земли, совсем вам не принадлежащей; не послушав сего совета, вы разорвете союз наш, а не мы. Но не почитайте ответ сей слишком надменным: мы надеемся на Христа, бессмертного Бога, что, против воли вашей, вы изгнаны будете из сей страны, если сами добровольно не удалитесь. Я думаю, — говорил он, — что ты, Святослав, еще не забыл поражения отца своего Игоря, который, презревши клятву, с великим ополчением, на десяти тысячах судов, подступил к царствующему граду Византии и едва только успел с десятью ладьями убежать в Воспор Киммерийский с известием о собственном бедствии. Я не упоминаю о его несчастной смерти, когда, плененный на войне с Германцами, он привязан был к двум деревам и разорван на две части. Не думаю, чтоб и ты мог возвратиться в свое отечество, если принудишь выступить против себя все Римское войско; но со всею ратью погибнешь в сей стране и ни одно огненосное судно не придет в Скифию с известием о постигшей вас жестокой участи». Святослав, раздраженный сими словами и увлеченный своею яростью и безумием, сказал ему в ответ: «Не вижу никакой необходимости, побуждающей Римского Государя к нам идти; по сему да не трудится путешествовать в нашу землю: мы сами скоро поставим шатры свои пред Византийскими воротами, обнесем город крепким валом и, если он решится выступить на подвиг, мы храбро его встретим, покажем ему на самом деле, что мы не бедные ремесленники, живущие одними трудами, но храбрые воины, побеждающие врагов оружием, хотя, по невежеству своему, он считает Русских слабыми женщинами и хочет устрашить их своими угрозами, как пугают грудных детей разными чучелами».

И. Государь, услышав такие безумные слова его, решился не медлить более и со всею скоростью готовиться к войне, чтоб упредить его приход и преградить приступ к царствующему граду Византии. И так он набрал себе отряд храбрых юношей, назвал его бессмертным и приказал быть всегда при себе. После сего он велел Магистру Варду Склиру, родному брату умершей супруги своей Марии, мужу деятельному и отличному храбростью, также Патрикию Петру, избранному Императором Никифором в Начальника стана, по свойственной ему доблести и военным подвигам (когда, во время нашествия Скифов на Фракию, на одном сражении, в котором сему скопцу Петру случилось выступить с своим отрядом, вождь Скифский, человек огромный, покрытый твердейшею бронею, выехал на средину битвы и, махая длинным копьем, вызывал желающего с ним сразиться, тогда, говорят, Петр, сверх всякого ожидания, исполненный мужества, сильно кольнул коня своего шпорами и, направив копье, с такою силою обеими руками ударил его в грудь, что оно, сквозь кольчужную броню, пронзило его спину на вылет; — и великан безгласен повергся на землю.

Скифы, пораженные сим новым и странным случаем, обратились в бегство), сим, говорю, двум полководцам Государь приказал отправиться с своими полками в пограничную и близкую область Мисии, зимовать там и занимать войско учением; обходить страну, чтобы она никакого не потерпела вреда от Скифских набегов и посылать в неприятельский стан воинов, одетых в Скифское платье, знающих оба языка с тем, чтоб они узнавали их намерения и ему доносили. И так, получив от него такое повеление, они вступают с своими полками в Европу.

12. Тавроскифы, услышав о их переходе, отделили от своего войска одну часть и, присоединив к ней рать Гуннов (имеются в виду венгры. — А.К.) и Мисян, послали против Римлян. Тогда Магистр Вард, муж храбрый и деятельный, пламенный духом и силою, услышав о их приближении, поспешно отправился к ним на сражение с отрядом отборных ратников, а Иоанна Алакаса послал вперед, обозреть Скифов, узнать о их количестве, о месте стана и действиях и немедленно о всем известить его, чтоб он мог приготовить воинов к битве. Иоанн скоро приехал к Скифам и на другой же день отрядил нарочного к Магистру с уведомлением, что Скифы стоят близко, чтобы он поспешил к нему. Получив известие, Вард разделил все войско на три части: одной приказал прямо следовать за собою, остальным же двум скрыться в лесах и, как скоро услышат трубный звук, выбежать из засады. Отдав сие приказание Сотникам, сам пошел прямо на Скифов с намерением храбро сражаться с ними. Войско неприятелей, состоявшее более нежели из тридцати тысяч человек, далеко превосходило числом своим Римлян: ибо у Магистра, со всеми скрывшимися в лесах отрядами, было не более десяти тысяч воинов. Во время битвы, когда с обеих сторон уже многие храбрые пали, один, говорят, Скиф, надменный своею силою и огромностью тела, отделился от рядов, выехал на средину, напал на Варда и мечем ударил его по шлему; но удар был неудачен; ибо от твердости шлема острие загнулось и соскользнуло в сторону. Патрикий Константин, родный брат Варда, имевший только еще пушок на подбородке, огромный телом и непобедимый силою, обнаживши меч, бросился на сего великана; но он, увидя его стремление, припал спиною к заду лошади и таким образом меч, мимо его, упал на ея шею, отрубил голову; — и Скиф, поверженный вместе с конем на землю, был заколот Константином.