Поступая в магическую академию, я собирался стать рядовым чародеем на службе империи и всю свою жизнь посвятить помощи крестьянам. Думал, это будет началом новой, спокойной и размеренной жизни. Да и в Нордии собирался заняться земледелием. Но сейчас мне казалось, что все должно быть по-другому, что я заслуживаю лучшей доли. Вернее, не так: крестьянский труд – не моя судьба, не мое предназначение. Не такой уж я и беспомощный, каким казался себе раньше. Теперь мне хотелось бороться за свое будущее, за принадлежащее только мне место под Атиком. Я понял, что надо идти вперед и только вперед, не боясь никаких препятствий. Надо искать правильное применение своим способностям. Учиться? Но где и у кого? Может действительно самостоятельно изучать земель Нордии? Но моих знаний вряд ли будет достаточно, чтобы полноценно заняться наукой. Я буду продвигаться медленно, как слепой в чаще леса. А другого выхода пока не было видно.
Амбициозно? Может быть. Скажете, вкусил богатой жизни и решил, что так и должно быть всегда? Ваше право так думать. Верите или нет, но это и есть моя настоящая судьба. Я просто это чувствовал.
Караван проснулся рано, с первыми лучами Атика. Быстро собрались и сразу отправились в дорогу. Завтракали на ходу.
Ничего нового про местность, по которой мы двигались, сказать не могу. Лесной пейзаж сменялся… лесным. Все так же по краям дороги сплошной стеной шли деревья. Единственное, что вызывало у меня интерес – местное зверье. Животные в этих краях были совершенно не пуганые. На тракт под копыта лошадям, конечно, зайцы не выскакивали, но я чувствовал, что за нами все время наблюдают множество пар любопытных глаз. Благодаря своей способности «слышать» я мог даже определить с точностью до нескольких дюймов, где находилось то или иное животное.
Мы шли уже два дня. Ничего из ряда вон выходящего за это время не произошло. Никаких приключений, стычек, новых нападений. Но даже за такой короткий промежуток времени я успел прижиться среди воинов Стоцци. Нет, я не распивал с ними горячительные напитки у костра и не орал разухабистые песни. Впрочем, они и сами ничем таким не занимались. Члены отряда, которых легко ранили в последней стычке, были довольны оказанной мной помощью. Их раны быстро зажили и не приносили никаких неудобств. После первого дня пути один из воинов захворал. Обычная простуда: кашель, насморк и сильный озноб. Я напоил парня целебным настоем, заваренным на травах из моих личных запасов, велел лечь спать рядом с костром и накрыться чем-нибудь в несколько слоев, чтобы пропотеть. Воин послушал меня, и к утру все симптомы как заклятием сняло. После этого среди людей Стоцци обо мне пошла молва, как о хорошем лекаре. Конечно, с лечением такого незначительного недуга справился бы и Атиус, тем более что все воины в отряде были крепкими и выносливыми. Но я старался быть полезным, и у меня это получалось.
На время пути, моим постоянным собеседником, как и обещал, стал Атиус. Маг оказался очень непрост, чрезвычайно умен и хитер. Хотя этого и следовало ожидать. Мы успели о многом с ним поговорить. И о чем бы я ни заводил беседу, чародей всегда мог достойно ее поддержать. Атиус даже был немного знаком с теоретической стороной магии Листвы. Но больше всего меня забавляли и доставляли немалое удовольствие те моменты, в которые рядом с нами оказывалась орка. Я тут же начинал рассуждать о быте и обычаях орочьих племен (хотя почти ничего о них не знал), утверждал, что традиции их ужасны и нецивилизованны, а сами орки ведут себя как животные. Атиус ни разу не оборвал меня и даже не пытался сменить тему. Чародею самому было интересно проверить, насколько прочны нервы у его подчиненной, а я просто развлекался. Первое время зеленая гневно раздувала ноздри в ответ на самые колкие мои высказывания и бросала на нас с Атиусом грозные взгляды. Но, к сожалению, она быстро поняла, что ее всего лишь провоцируют, и с тех пор больше не обращала на меня внимания.
Но все-таки, своеобразный поединок между нами вскоре произошел. Мы посостязались в стрельбе из лука. По пути воинам иногда удавалось подбить пару зайцев или какую-нибудь птицу на ужин. На весь отряд, естественно, не хватало, лакомились только сам охотник и его друзья. Вяленое мясо всем уже приелось, и каждый был бы рад угоститься дичью.
К концу второго дня орка решила поохотиться. Она достала короткий лук и, натянув тетиву, вгляделась в лес. Что-то высмотрев, стремительным движением вскинула оружие и послала стрелу куда-то между деревьев. Соскочив с коня, Зеленая ринулась в лес и вернулась с добычей – зайцем. В этот момент у меня промелькнула интересная идея. Я подозвал Ала и спросил, есть ли у него охотничий лук. Воин протянул мне его без возражений, подал тетиву и колчан со стрелами.
Я довольно долго приноравливался: проверял натяжение тетивы, рассматривал стрелы. Атиус и воины, ехавшие поблизости, с интересом следили за моими манипуляциями. Даже орка наградила меня мимолетным взглядом.
Резко вскинув лук, я быстро выпустил три стрелы – одну за другой. Атиус все понял сразу и, ухмыльнувшись, послал одного из воинов за добычей. Я подстрелил двух зайцев и жирного фазана. Перчатка была брошена. Орка подъехала поближе и тихо произнесла:
– До двадцати.
– Первые не в счет, – ответил я.
Зеленая кивнула, и мы начали одновременно. Она оказалась искусным стрелком, конечно же, гораздо лучше меня. Но я играл нечестно. Использовал свою полученную от рождения способность «слышать». Мне не нужно было вглядываться в кусты или ветви деревьев, чтобы понять, где находилась очередная цель. Полчаса спустя воины собрали двадцать добытых мной тушек, у орки же оказалось всего пятнадцать. Во время соревнования с лица Атиуса не сходила плутовская улыбка. Чародей, лучше других осведомленный об умениях эльфов, догадался, как мне удалось победить.
Теперь у воинов было вдоволь свежего мяса на ужин. Орка долго хмурилась. У нее оказалось поразительное чутье: зеленая понимала, что в моей победе имелся какой-то подвох. Но придраться было не к чему.
Кто-то может удивиться, что эльф убил столько животных. Но только недалекий обыватель может думать, что мы питаемся только травой и плодами. Эльфы едят мясо и охотятся, так же как и все. Мы убиваем, чтобы удовлетворить свою потребность в еде, но никак не из-за редкого меха животного или ради забавы. Эльфы берут от природы только необходимое, не нарушая ее баланс. Но даже если вдруг он будет нарушен, кому как не нам удается его восстановить?
Можно было бы сказать, что наше соревнование с оркой было забавой. Не совсем: ведь убитые животные стали пищей для воинов, их тушки не сгнили в какой-нибудь канаве. Если эльф охотится только для себя, он убьет одно животное, чтобы утолить свой голод, но если у него есть семья, он будет охотиться больше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
