Было уже пять утра, когда Джесси поняла, что ей не удастся заснуть. В «Ангеле» уже час, как все утихло, уже ушли домой самые шумные клиенты, девушки закончили работу и отдыхали в своих постелях. Джейк, должно быть, спит. Джейк. Спит ли он, или ворочается с боку на бок, как и она? Она вспоминала горячий поцелуй перед его уходом, его сильное возбуждение, когда он прижался к ней.
Уже в сотый раз она отбрасывала одну и ту же мысль, но та не оставляла ее: Иди к нему, Пусть он узнает, что ты любишь его всем сердцем, может быть, тогда ты сможешь завоевать его любовь.
И все же она сомневалась. Джейк был убежденный холостяк, человек, который никогда не был счастлив только с одной женщиной. Джейк не любил ее, хотя ему нравилось ее тело. Джейк использовал ее, может быть, даже обманывал. Но ей не хотелось верить во все это. Она не была полностью убеждена. Я должна попытаться, подсказывало ей сердце. Я люблю его. Я не сдамся без борьбы.
Ее сердце разрывалось. Джесси набросила кружевной шелковый пеньюар, причесала волосы и тихонько, на цыпочках, спустилась по лестнице. Открыв дверь в зал, она осмотрелась, но никого не было видно. Еще несколько часов все будут спать. Она прошла через зал, стараясь не шуметь, поднялась на второй этаж и открыла дверь в комнату Джейка. Лунный свет, струящийся из открытого окна, падал на его обнаженную грудь. И все таки он спал, разочарованно вздохнула Джесси. Сделав один шаг, она вздрогнула и остановилась — в постели рядом с Джейком она разглядела темноволосую красавицу.
Прекрасная девушка приподнялась на локте, простыня соскользнула, обнажив ее грудь, она улыбнулась в сторону Джесси. Но Моник Дюбуа — а это была она — не произнесла ни слова. Вместо слов она лизнула кончик пальца и провела им вокруг бронзового соска груди Джейка.
Джесси задохнулась, стон застрял у нее в горле, дрожащими руками она тихо закрыла дверь. Дура! Наивная, глупая школьница! Джейк был совершенно прав!
Тыльной стороной ладони она стирала горячие слезы, струящиеся по щекам, не в силах сдержать новые потоки. Ничего не видя, она, как слепая, добралась до своей комнаты. Она не могла покинуть «Милый Ангел» немедленно, на улице еще было темно. Но как только будет прилично появляться на улицах, она сразу же уедет. Она молила Бога, чтобы Моник не сказала Джейку о ее приходе, она не перенесла бы такого унижения. Затем, обдумав все, она поняла, что прекрасная француженка не скажет ему ни слова. Моник не хотела соперничества, так же, как и Джесси. Приступ отчаянья сжал ее сердце. Ее надежды улетучивались на глазах.
Джесси опустилась на край постели, ее взгляд был прикован к серому небу за окном. Сегодня будет облачно, ветрено и прохладно. Ее била дрожь, хотя в комнате было тепло, но в сердце ее действительно царил холод. Она вспомнила время, проведенное с Джейком, его сердитые слова, которые он произносил больше из сочувствия, чем из гнева, как они вместе смеялись, как она плакала перед ним, хотя редко кто мог увидеть ее слезы. Она стала доверять ему, и это пробудило в ней любовь.
Самодовольное выражение лица Моник снова возникло у нее перед глазами. Она удивлялась, как могла позволить так себя одурачить. Только несколько часов назад Джейк просил ее остаться в «Милом Ангеле», смотрел на нее с такой теплотой и любовью, и она верила, что он действительно это чувствует. Как должно быть, он смеялся, зная, что в эту же ночь будет спать со своей француженкой. Застонав, Джесси закрыла глаза, стараясь сдержать подступающие слезы, но они новым потоком хлынули у нее из глаз.
— Дура! Дура! Дура! — безостановочно повторяла она.
Рыдая, она ничком бросилась на постель, зарылась лицом в подушку и полностью дала волю слезам. Утром она поедет к Рене и продаст свою долю «Милого Ангела», именно ему, но ни за что — Джейку Вестону, даже если бы он был единственным мужчиной на Земле! Она уедет в Бостон, уедет туда, где будет жить в приличном обществе, уедет как можно дальше от Джейка Вестона. Она забудет его, клялась она себе, и встретит другого мужчину, и обязательно полюбит его. Она подложила под щеку подушку, пытаясь устроиться поудобнее, глядя на серый мрачный рассвет и чувствуя мрак и отчаянье в своем сердце.
Какой круглой дурой она была, когда надеялась на любовь Джейка Вестона.
Джейк почувствовал, как кто то ласково покусывает сосок его груди, нежный влажный язык ласкал его, возбуждая в нем желание. Тонкие пальчики перебирали волосы на его груди, Джейк почувствовал нарастающее желание.
— Джесс, — тихо застонал он, прижимая к себе тело девушки. Перевернувшись на нее, он вжал ее в мягкий пуховый матрас, жарко целуя, его рука обхватила ее полную грудь. В ответ он почувствовал очень опытный поцелуй, движения скорее чувственные, чем нежные. Это заставило его мгновенно окончательно проснуться.
— Моник! — заревел он, отбросив ее от себя, как гадюку. — Какого черта ты здесь делаешь?
— Я соскучилась по тебе, cheri. Разве ты не соскучился по Моник? Ну хоть немного?
Джейк спустил ноги с кровати, схватил свои бриджи, натянул их и застегнул пуговицы.
— Я думал, что ты поняла. Между нами все кончено, Моник. У тебя есть другие мужчины. Почему бы тебе не нанести визит одному из них?
Моник села в постели, ее длинные черные волосы соблазнительно рассыпались по ее плечам, прикрыв одну роскошную грудь с розовым соском. Странно, но ее вид не возбудил в Джейке никакого интереса. Его желание исчезло в тот же момент, когда он обнаружил, что женщина в его постели — не Джесси.
— Я не хочу другого, — сказала Моник с недовольной гримасой. — Я хочу тебя. Эта Джессика отравила все твои мысли. Я выцарапаю ей глаза.
— На твоем месте я бы этого не делал. Она очень сильная женщина, — Джейк швырнул ей рубашку, которая лежала на полу. — Иди домой, Моник.
Моник наблюдала за ним из под черных ресниц.
— Ты влюбился в нее. Я вижу это по твоим глазам.
Джейк ничего не ответил. Моник глубоко вздохнула.
— Мы, француженки, понимаем, что такое любовь, cheri. Если ты это чувствуешь… — она пожала плечами.
Джейк надел рубашку.
— Я не завидую тебе, — продолжала она, — я тоже любила. Это что то прекрасное и одновременно мучительное. И это всегда причиняет боль, — она взяла рубашку и начала одеваться. — Я желаю тебе удачи, cheri.
Джейк надел сапоги и направился вниз, оставив ее одну.
Ему нужно было подумать. Его страх за Джесси прошлым вечером, его реакция на Моник отбросили последние сомнения. Он не хотел Моник и не хотел никакую другую женщину. Он хотел Джессику Таггарт.
Он с огромным трудом сдерживался, чтобы не обнять ее, не сорвать с нее одежду и не заняться с ней страстной любовью. Хотя она часто испытывала его терпение, ему очень хотелось защищать ее, уберечь от неприятностей, и он безумно ревновал ее к другим мужчинам. Он действительно любил ее. Любому дураку это понятно. А кроме того — и это было самым невероятным — он хотел жениться на ней, хотел, чтобы она вынашивала его детей и состарилась вместе с ним.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
