А я слетел с катушек. Впился в его плечо, мокро прошелся по ключице, обхватил губами сосок, вобрал его в рот, причмокнул, сжал зубами и оттянул горошину.
Кот снова замер, но тут же закричал от восторга, выгибаясь подо мной дугой. Я обхватил руками его попку и сжал половинки до красных следов, я точно знал, что он потом будет весь в синяках. И я буду просить прощение за свое поведение в постели, умолять его подпустить меня ближе, следить украдкой и выпрашивать невинные поцелуи, а когда моя сила воли достигнет своего потолка, он сам поцелует и тихо прошепчет:
- Итон, пожалуйста! – да, именно это.
Я терся об него, опять доводил его до грани, делал всё, чтобы он забыл, что мы вроде оба предпочитаем женщин. Хотя в этой ситуации было понятно, что это далеко не правда. Забыл, что мы в чужом доме, на чужой постели.
Я укусил его за второй сосок и точно также оттянул, немного лаская внутри языком, гладя упругую горошину, доставляя ему удовольствие. Кот запутал руки в моих волосах, сильно прижимая к своей груди, заставляя меня ласкать интенсивней, сильней прикусывать.
Он дышал почти на вдохе, глотая вязкий воздух и пытаясь выдохнуть, но задыхался от моих манипуляций.
Я начал плавно толкаться в его пах, делая нарочито скользящие движения бёдрами. Касаясь его члена своим, чувствовал его шелковистую кожу, я прикрыл глаза, чтобы не видеть цветные круги.
Отстранился от сосочка и подул на чувствительную кожу, пальцы в моих волосах разжались, и Кот раскинул руки на покрывале.
- Котёнок?
- Что ты подлил в шампанское? – я ухмыльнулся.
- Не волнуйся, оно несильное, немного расслабило тебя и заставило хотеть прикосновений… - я убрал руки от его попки и прошелся кончиками пальцев по влажной груди. – Желать поцелуев. – Задел горошинку соска, она стала темной от ласки. – Мечтать, чтобы тебя ласкали.
Я медленно провел двумя пальцами по его шее к губам, он безропотно раскрыл рот, но я не спешил проникнуть пальцами в его теплое нутро. Опасно.
Кот ухмыльнулся и повернул ко мне голову, с тихим рыком осведомился:
- Страшно? – я тихо рассмеялся и немного наклонился к нему, и облизал собственные пальцы, его глаза вспыхнули, как два зеленых фонаря. – Итон Сомтоу, что ты делаешь, извращенец? – но это было сказано не как обычно, а немного мурлыкающе и с приоткрытых, влажных губ слетел тихий стон-вздох.
Я медленно наклонился ниже и аккуратно провел пальцами по его губам, мягко лаская их своими. Я видел, как в глубине этих зеленющих озер рождается самая настоящая буря.
Он высунул язык и толкнулся между моих влажных пальцев, я немного прикрыл глаза и также мягко толкнулся языком ему навстречу.
Танец?
Возможно, но больше всего это было похоже на игру «Кто кого доведет до ручки».
Через несколько минут непрерывной игры языками, Кот отвернулся, тяжело дыша, и прошипел:
- Сделай это, иначе я просто уйду. – Я немного дергано раздвинул его ноги и чуть резко ввел в него влажный от слюны палец. Кот скривился. – Я никогда не прощу тебя за это, слышишь?
Я снова наклонился и прошептал в его висок:
- Котёнок, Вил, ты нужен мне. – Я почувствовал, как он дрожит, как его тело подчиняется мне, как он прикрывает глаза и закусывает губу. От того, что я проникал в него все решительней, Кот лишь морщился.
Но когда я добавил второй палец и поцеловал его в уголок губ, почти нежно, он не выдержал и вскрикнул. Протяжно, безнадежно. И его ноги сами раздвинулись, и он подкинул бёдра, насаживаясь на мои пальцы.
Я отстранился, не переставая трахать его пальцами, мне хотелось видеть его, хотелось властвовать, но я понимал, что если покажу свое желание, он тут же убежит. Еще несколько толчков в шелковистую глубину стеночек и мой котик снова шипит:
- Итон, блять! – он резко поднялся и вцепился мне в волосы, потянул на себя и впился в губы. Я резко оттолкнул его от себя и накрыл собой.
- Это почти предел. – Зашептал я в его шею. – Предел моего желания. Дальше только искры удовольствия.
Я сплюнул на руку, растер слюну по моему стволу и медленно, дюйм за дюймом, входил в его разгоряченное тело, делая его своим, помечая каждым дюймом своего члена. И когда наши тела соприкоснулись, я понял, что такое рай. Он выгнул спину и снова цеплялся за мои плечи – царапая.
Котёнок мой.
Остановился, задыхаясь в агонии, ждать не было сил, я сделал первый пробный толчок в него, тут же пожалел об этом, он располосовал мне спину и укусил за плечо, выражая свой протест. Я сглотнул и снова попытался, на этот раз Кот не сопротивлялся, а только тихо поскуливал мне в шею.
- Похотливая скотина… Ммммах! Морально неуравновешенный…. Да! Ммммха! Зоофил! Итон, да-да-да-да…
Дальше я не разобрал, но в этом не было нужды, он подался вперед, потом еще и еще раз, и мы задвигались в едином ритме.
Было просто восхитительно слушать, как он матерится и медленно сходит с ума вместе со мной.
Я подогнул одну его ногу и улегся на бок, продолжая толкаться бёдрами в его горячее и восхитительное… тело.
- Вильям, мое ты сокровище…
- Заткнись! – рыкнул Кот.
Дернулся, но уже было поздно, я держал его слишком крепко и отпустить был не в силах. Я только притянул его к себе и прихватил на шее кожу губами, ставя ему темный засос.
Ребячество, но мне с самого начала хотелось посмотреть, как на его светлой коже будут выглядеть мои метки.
Он подавался на меня сам, и я млел от его неистовых толчков, и в сочетании с руганью и нежностью его пальцев, которые схватили мою руку и сжали, всё это не могло продолжаться вечно.
Я сделал еще несколько толчков и излился ему на бедро, перевернул притихшего парня и накрыл его член ртом.
И вот тут я понял, что Кот – это опасное и злопамятное животное.
Он толкнулся и зафиксировал мою голову, трахая меня на всю длину. Из моих глаз хлынули слезы, я начал задыхаться, а он:
- Еще раз, хоть один чертов раз, назовешь меня этим именем, я привяжу тебя к кровати и оттрахаю всеми игрушками Тони! – толчки стали более резкими и он в последний момент отпустил мою голову и кончил мне на лицо. – Сволочь! Ты сволочь, Итон!
Я подполз к нему и, смотря прямо в злые зеленые глаза, хрипло проговорил:
- Твоя. – Он отвернулся и закусил губу.
Я видел, как он снова задрожал, как нахмурился, как прикрыл глаза, и ресницы затрепетали, словно крылышки у бабочки.
Я знал, что он не мой, но я сейчас обозначил свою позицию, теперь только он вправе решить, что между нами.
