спасать запущенных пациентов со сложными диагнозами, например неврастеников, наркоманов, алкоголиков… И вот Анатолий попросил: а нельзя ли поспособствовать, чтобы устроить к Столбуну его дочь, которая страдала от какого-то редкого заболевания, кажется, это была анорексия. Я пообещал свое содействие.
Звоню Столбуну, он мне говорит: «Ну, не знаю, это ведь внучка члена Политбюро». Но все-таки взял ее к себе и вылечил[156].
У Яковлева не было ни времени, ни нужды осматриваться в новой обстановке, узнавать людей с их особенностями и возможностями. По поводу кадров он, повторим, сразу определился: будет работать с теми, кто есть. Что же касается текущих дел, то с первых же дней их оказалось так много, что работа продолжалась иногда до полуночи с обязательным захватом субботы, а то и воскресенья.
В конце декабря 1985 года он пишет записку на имя М. С. Горбачева с названием «Императив политического развития». В ней подробно обосновывает необходимость всестороннего реформирования советского общества.
Обратим внимание на то, что с первых же строк этот документ подчеркивает «потенциальную прогрессивность социализма», а конечным результатом реформ провозглашается «укрепление и развитие социализма, укрепление и развитие партии и государства, усиление привлекательности нового строя»[157].
Тут сразу возникает вопрос: привлекательность чего — социализма или «нового строя»?
Однако по дальнейшем прочтении документа становится ясно, что его автор не мыслит реформы вне социалистической парадигмы. Так, в разделе «Принципы процесса» в числе первых принципов Яковлев называет «повышение динамизма общества путем более полного использования преимуществ строя, развития его коммунистической природы», а ниже, говоря о свободе выбора, подчеркивает, что свобода должна быть «исключительно и всецело на базе социализма».
Более радикально автор записки видит реформирование власти, хотя и оговаривается (на всякий случай), что «изменение методов руководства обществом со стороны партии должно означать усиление ее мощи по существу», да еще вдобавок и обильно цитирует В. И. Ленина, особенно когда отказывает партии в фактическом руководстве хозяйственными делами, то есть экономикой. Он предлагает оставить в аппарате ЦК КПСС лишь шесть отделов: экономической политики, социальной политики, идеологический, организационно-кадровый, международный и общий.
А. Н. Яковлев с помощником Н. А. Косолаповым. [Из архива Л. Шерстенникова]
Далее Яковлев формулирует свои предложения по поводу парламентаризма и выборной системы. Парламент, по его мнению, должен быть не формально-парадным, каким он был все предшествующие годы советской власти, а работающим, «который занимается повседневной жизнью страны». И выборы надо делать «не избранием, а выбором, причем выбором лучшего», а этот «лучший» должен зависеть от избирателей, «действительно выражать их мнения своими устами, а не свое мнение от их имени». Обязательны подотчетность и сменяемость депутатов, всесторонняя гласность, реальная независимость судебной власти, конституционно зафиксированная защита прав личности.
В. А. Кузнецов (помощник члена Политбюро), А. Е. Смирнов (личная охрана), С. К. Александров (секретарь), Татьяна Платонова (референт Яковлева). [Из архива А. Смирнова]
Пожалуй, самым слабым в этом документе выглядит раздел о реформах в области хозяйственной жизни. С одной стороны, Яковлев пишет о необходимости ее глубокой демократизации, но тут же, словно спохватившись, оговаривается: «нужна широкая демократия в экономике, сочетаемая с централизованным государственным управлением ею». Пока — ни слова об элементах рынка. Зато много вполне демагогических рассуждений о «реальном участии масс», создании организаций «типа рабочих советов» и опять — бесконечные ссылки на труды В. И. Ленина. Правда, в самом конце этого важного раздела Александр Николаевич позволяет себе некоторую вольность: «Возможно, подумать о том, чтобы вся система обслуживания и торговли была построена на кооперативных началах».
Самые революционные предложения содержатся в конце этой записки. Заметьте: Яковлев уже в 1985 году предлагает перейти на двухпартийную систему, то есть лишить КПСС монополии на власть. Автор рисует следующую схему руководства Советским государством:
1. Верховная партийная и государственная власть осуществляется президентом СССР.
Он же является председателем Коммунистического союза (Союза коммунистов) СССР; председателем Объединенного политбюро партий, входящих в Коммунистический союз; председателем Совета президентов республик.
2. Президент избирается на 10 лет на основе прямого всенародного голосования из кандидатов, выдвинутых партиями, входящими в Союз коммунистов.
3. Союз коммунистов состоит из двух партий: Социалистической и Народно-демократической. Всеобщие выборы — каждые 5 лет — сверху донизу.
Союз коммунистов имеет общий (принципиальный) устав, партии — более подробные уставы.
4. Президент имеет двух вице-президентов:
по партии: председатель КПК (дисциплинарный и согласительный орган);
по государству: председатель Комитета народного контроля.
Президент имеет соответствующие рабочие аппараты (по партии и государству), в том числе группу советников по национальной безопасности.
5. Правительство возглавляется генеральным секретарем партии, победившей на всенародных выборах.
6. Вопрос о работе и функциях Верховного Совета — особый, подлежит дополнительному продумыванию. Здесь может быть много вариантов, но это уже вопрос следствия, а не принципа.
Завершая свой «императив», адресованный генеральному секретарю, Александр Николаевич Яковлев делает вывод: «Это будет революционной перестройкой исторического характера».
Хотя вряд ли и он сам, и его адресат тогда, в декабре 1985 года, предполагали, чем обернутся затеянные ими перемены.
Горбачев, как впоследствии рассказывал автор этой записки, прочел ее с заинтересованным видом и оценил вполне благожелательно. Но при этом сказал: «Не будем забегать вперед. Пока эти идеи выглядят преждевременными».
Оставив на своих местах практически весь кадровый состав Отдела пропаганды, Александр Николаевич, тем не менее, лично сформировал команду ближайших соратников. Из лекторской группы он почти сразу пригласил в помощники Николая Алексеевича Косолапова, которого знал еще по совместной работе в ИМЭМО. Этот человек обладал задатками хорошего аналитика, мог быстро и грамотно писать и ко всему прочему прекрасно знал английский язык. Яковлев и сам мог объясняться на английском, читать и переводить тексты, но в ходе серьезных переговоров он всегда обращался к услугам Косолапова.
Помощник являлся на работу к половине восьмого утра. К половине девятого, то есть к моменту появления шефа, он был обязан положить на его стол все нужные бумаги. Через Косолапова проходили документы, которые рассматривались на Секретариате (заседания проводились по вторникам) и на Политбюро (по четвергам). Какие-то бумаги не требовали его комментариев, а к каким-то Николай Алексеевич должен был приложить свои записки. Кроме этой рутины через него шли все шифровки, расписанные для ознакомления Яковлеву, — мидовские, комитетские, Минобороны, обкомовские. Их было так много — до восьмисот страниц в день, — что Косолапову вменялось в обязанность эти документы сортировать. В итоге на стол Яковлеву попадало из них примерно процентов десять.
Уходил с работы Косолапов не раньше полуночи. Когда я брал у него интервью, то подивился этому обстоятельству: когда же вы спали? Ответ был таким: мне на сон вполне хватало четырех
