метане этот грузовик спокойно проедет где-то под сотню километров. А если на газозаправочной станции в баллоны новенький газ закачивается за пятнадцать минут, то оказывается, что можно обойтись и без бензина. Конечно, если ехать далеко нужно, то никто не запрещает мотор и на бензин переключить — но на стройках обычно далеко ездить не приходилось…
Николай Семенович об этой инициативе «авиаторов» узнал, попробовал с вопросом поглубже разобраться, даже разобрался — и остался очень доволен. Потому что в той же Москве уже поступающего по трубе природного газа было в достатке, да и машин в городе было много — и вроде как появилась возможность потребность в бензине прилично сократить. Однако на прямой вопрос Алексей Иванович ответил не менее прямо:
— Газовых насосов в Молотове мы в год сможем произвести тысячи две, а газомоторную аппаратуру делают в Москве, на заводе Микулина. И они смогут — если им основные планы не резать — за год комплектов с тысячу изготовить.
— Тысячу — это замечательно, это, можно сказать, вообще грандиозно! ЗиС в год больше ста тысяч грузовиков выпускает, ЗиМ — еще больше, а про остальные заводы я и вспоминать не хочу. Но дело в том, что газа у нас много, а бензина, наоборот, мало… завтра принесите мне список оборудования, необходимого для выпуска газовой арматуры для автомоторов, а насчет насосов… это очень сложное производство, какой-то из существующих заводов на их выпуск переориентировать не получится?
— В отрасли свободных заводов нет, про другие — хотя бы автомобильные — я просто не знаю. А список оборудовании, нужного доля производства только газовой арматуры… я поручу это Микулину, надеюсь, что где-то за месяц он такой составить сможет.
— А почему…
— Он же эту аппаратуру не на каком-то отдельном участке выпускает, у него детали для нее на всем заводе где-то выпускаются. Однако одно я могу сказать уже сейчас: потребуется много меди и алюминия: там детали из алюминиевой бронзы в основном делаются.
— Ну, с алюминием мы проблему, можно сказать, уже решили: одна Новосибирская ГЭС…
— Я думал, что все электричество Курчатов себе заберет.
— А ему уже столько электричества не нужно. Впрочем, даже если на все грузовики газовую аппаратуру ставить, алюминия нам хватит: в крайне случае немцы нам помогут. У них с бензином…
— А может им просто чертежи передать? Пусть они и себя агрегатами этими обеспечивают, и нам их поставляют. В качестве платы за лицензию.
— Нам их нужно больше, чем немцам, столько за лицензию… впрочем, действительно: зачем наших специалистов от работы отвлекать? А насосы пусть тогда чехи делают.
— Я такое распределение труда поддерживаю. А платить им будем нашими детандерами: их как раз в Молотове наделают сколько угодно. Только… надо бы их перед этим запатентовать, а то передерут конструкцию.
— Ну что же, этот вопрос решили. А теперь перейдем к более серьезным: товарищ Хруничев говорит, что его министерству, а конкретно — товарищу Королеву, срочно нужна помощь ваших специалистов. Наследующей неделе состоится заседание комиссии ВПК по этому поводу, а вы предварительно ознакомьтесь со списком, который товарищ Королев прислал в министерство…
Глава 21
К концу пятьдесят четвертого года в СССР выпускалось гражданских самолетов разве что чуточку меньше, чем в США. И все это производство потребляло огромное количество алюминия. Ну, не то чтобы очень уж огромное, даже при довоенном уровне производства металла бы на всю авиапромышленность хватило — но алюминий ведь не только для самолетов требовался. А закупать его за границей (хотя бы и в Германии в счет репараций) было делом не очень правильным — так что новые алюминиевые заводы появлялись даже быстрее, чем новые авиационные. Очень новый завод был выстроен под Иркутском: электричество с Иркутской ГЭС вообще-то планировалось использовать иначе, а раз уж иначесть стала неактуальной, то зачем электричеству-то зря пропадать?
Вообще-то по планам, представленным Лаврентию Павловичу в сорок девятом году для работ Спецкомитета нужно было чуть больше четырех гигаватт «базовых мощностей», поэтому Иркутская ГЭС — первая их станций Ангарской ГЭС — и строилась исключительно ударными темпами. Но когда стало понятно, что можно обойтись и жалким одним гигаваттом, а то и всего половинкой, никто стройку отменять не стал. Во-первых, потому что большую часть станции уже построили, а во-вторых… То есть алюминий тоже имелось в виду производить. И товарищ Патоличев, очень детально обсудивший вопрос с Глебом Максимилиановичем Кржижановским, даже строительство «ускорил». В своей весьма специфической манере ускорил: лично приехал на стройку разбираться с текущими проблемами, наглядными примерами показал строителям, что они получат когда стройку вовремя закончат — и в сентябре пятьдесят четвертого на Иркутской ГЭС начали крутиться два агрегата. Первый в начале сентября, второй в конце — а до конца года планировалось запустить еще три. Ну а оставшиеся — не позднее начала лета пятьдесят пятого. Правда на этом строительство ГЭС не прекратится: Николай Семенович очень специфически отнесся к тому факту, что, хотя место для шлюзов и было зарезервировано, эти самые шлюзы никто строить не собирался. То есть раньше не собирался, однако после живительных пинков Генсека очень даже засобирались. А пинки Николай Степанович решил раздать потому, что строительство следующей электростанции на Ангаре, Братской, уже началось — а возить очень тяжелые грузы на шестьсот километров по воде всяко дешевле, чем посуху, а если учесть, то там и дороги-то приличной еще не было…
Ну да, Падунские пороги баржа с грузом не пройдет, но ведь вокруг порога железная дорога еще до революции была выстроена, так что пришлось гидростроителям расстараться. Обещали к следующему лету первую (из двух запланированных) линейку шлюзов выстроить — и бросились стараться изо всех сил: товарищ Патоличев — в отличие от товарища Сталина — на невыполнение обещаний спрашивал очень сурово. И особенно сурово он относился к тем, кого считал саботажником и «врагом народа». А вот к тем, кто всеми силами стремился нанести стране пользу, он относился исключительно хорошо…
Ну а тех, кто «наносил стране пользу», было много. Большинство ее наносили по заданию партии и правительства, но и инициативников было вполне достаточно. Правда, часто бывало и так: наносишь пользу, наносишь — в потом эти партия и правительство говорят «спасибо, не надо». Например, два года трудились товарищи Мясищев и Челомей по программе «Буран», а затем правительство сказало «спасибо, товарищи, вы свободны» — просто потому, что за это время другие товарищи
