Читаем без скачивания Черника в масле - Никита Максимов

Голдберг снова задумчиво уставился вдаль, слегка прищурив глаза. С минуту длилось молчание.

– Знаете, Карл, республиканская форма правления – это один из самых неповоротливых инструментов для управления государством и международной политики. Все эти выборные органы, забота о голосах, рейтингах, согласования позиций, поддержка фракций. Это всё так увлекательно и… тяжеловесно. Вам ли не знать, как туго все эти механизмы работают, когда нужна быстрота реакции. Вы у себя в Евросоюзе этого наелись по полной программе, верно? Это, кстати, одна из причин, почему я в своё время ушёл со службы в Госдепартаменте. Видите ли, обычно это работало так. Я являюсь специалистом по какому-то направлению, глубоко и тщательно разбираюсь во всех тонкостях и нюансах, выдаю наверх свои предложения и рекомендации. Начинает работать новая администрация, со временем у неё неизбежно возникает проблема или даже целый кризис, связанный с моей темой. Я даю всю необходимую аналитику, рисую вероятные сценарии. Руководитель департамента, госсекретарь, вице-президент, советник президента, личный друг президента, первая леди, ещё какой-нибудь человек, ни черта не понимающий в вопросе, но имеющий на президента влияние, тоже высказывают свои мнения. В результате президент или госдепартамент принимают свой собственный план действий, в котором ваше мнение настоящего эксперта представлено в виде жалкого огрызка. Обычно вся затея в итоге проваливается. Если вы карьерист или просто болеете душой за своё дело, то вы пишете потом анализ, в котором объясняете, что если бы ответственные сотрудники правительства следовали вашим рекомендациям, то все бы прошло, как надо. На ваш анализ смотрят недоверчиво, а провал списывают на непредсказуемость политических условий, скрытые факторы и коварство оппонентов. Возможно, кому-то приходится раньше времени уйти на пенсию. Когда кризис по вашему направлению возникает второй раз, к вашему мнению начинают прислушиваться чуть внимательнее и доля ваших рекомендаций в итоговом плане становится на несколько процентов больше. Естественно, что если результатом работы станет хотя бы частичный успех, то все лавры и почести достанутся руководству администрации, но зато появляется надежда, что когда наступит третий кризис, вас уже будут слушать внимательно и сделают именно так, как вы говорите. Но тут обычно происходит страшное. Прежняя президентская команда завершает свою работу, перед вами абсолютно новая администрация, новые люди, амбиции, «видение» – ненавижу это слово! – и вам приходится начинать всё сначала. Зарабатывать репутацию, обосновывать компетенцию, а потом – бах! И история повторяется снова.

По этой причине иногда так интересно читать историю монархий. Когда мудрый и решительный правитель мог, опираясь на свою личную волю, изменить судьбу не только своей страны, но и целого континента. Жаль, что таких монархов можно пересчитать по пальцам одной руки. Все остальные, как назло, служат оправданием идей республики.

Ну да ладно, это всё лирика, отступление от темы. Возвращаясь в начало девяностых, могу сказать, что вариант взятия бывшего Советского Союза под контроль: полный, мягкий, прямой или завуалированный – не суть важно – был абсолютно реален. Помешало этому всего несколько вещей. Помимо нерешительности наших лидеров и их неумения быстро реагировать в рамках цейтнота важным было ещё и то, что мы просто не понимали русских. Я так сейчас называю всех жителей СССР, вне зависимости от национальности. А ведь на самом деле в массе своей это были крайне наивные люди, головы которых были забиты фантазиями о демократии, которые сливались с их собственными мечтами о справедливости и светлом будущем, почерпнутыми из коммунистической идеологии. Кроме того, они были отчаянно бедны по сравнению с нами. Мы могли просто скупить их за цветные телевизоры, джинсы, гамбургеры и «гейм-бои». Нужно было дать всего две вещи – стабильность и товарное изобилие – и вся эта огромная страна была бы наша. Навсегда. План Маршалла, чёрт его побери. Экономическая, культурная, цивилизационная оккупация.

– Но ведь наверняка был риск, что могла возникнуть внутренняя оппозиция этому?

– Естественно. Но всегда можно было бы преодолеть внутреннее сопротивление руками купленной местной элиты. В крайнем случае, отдать часть это элиты на растерзание. А в совсем запущенном состоянии даже применить силу. Вплоть до ядерного оружия.

– Серьёзно?

– Конечно. Кстати, в наших расчётах это был наименее рискованный вариант. Подумайте сами. Большая территория, всегда есть куда отселить людей, практически неограниченные природные ресурсы взамен утраченных. Ну и сами прикиньте, вы же военный. Японцы давно спокойно живут в Хиросиме и Нагасаки. Взорви мы в России в начале девяностых несколько ядерных зарядов, к нашему времени вся радиация уже давно бы рассосалась. Это простая математика.

– Не знаю. Я не слишком хорошо знаком с ситуацией в России начала девяностых, но такое у меня в голове просто не укладывается.

– В общем-то, и не надо. Как я уже сказал, момент был уникальным, единичным и оказался безвозвратно упущен. Тем более что с точки зрения наших европейских союзников то, что происходило параллельно с этим в бывшей Югославии, было значительно более важным. Вы говорите, что занимались Балканами?

– Но уже значительно позже, когда всё утряслось…

– Неважно. Хронологию и историю распада наверняка себе представляете, верно? И всё это происходило не за барьером из стран бывшего социалистического лагеря, которые заглядывали нам в рот и в случае чего могли закрыть от любых неприятностей со стороны русских. Балканы были прямо в центре Европы, у самых границ союзников. Естественно, что НАТО рассматривало тамошние события, как приоритетные. Ну, а наши мудрецы, которым не хватило пороху решить проблему России одним единственным верным и молниеносным шагом, просто пошли на поводу коллегиальной ответственности. Буш-старший был абсолютно уверен, что его второй срок – вопрос уже решённый и со всеми проблемами намеревался разбираться после выборов, ничем не рискуя. У наших же начальников из госдепа голова и так кружилась. Ведь все были уверены – всё, мы победили. Советский Союз и Варшавский договор рухнули, все остальные прокоммунистические режимы мира деморализованы и лишились поддержки. Мы только что явили силу современных технологий, стерев с лица земли армию Саддама, одну из самых грозных на тогдашнем Востоке. Мир под управлением США и ближайших союзников был близок, как никогда. Вот он, только руку протянуть осталось. Поэтому Россию просто отложили на время, оставив барахтаться самостоятельно. ЦРУ приняло решение сначала отработать на Югославии методики, которые планировало применить впоследствии на постсоветских территориях. Ну а потом, у нас возникли свои проблемы. Буша прокатили на выборах, всюду набежали люди новой команды, по всему миру полезли болячки… Девяностые выдались бешеным десятилетием.

А в России тем временем происходили свои события. Наверное, мы отнеслись тогда к её судьбе слишком легкомысленно. Понимаете, мне иногда кажется, что внешняя политика нашей страны страдает потрясающей инфантильностью. Такое ощущение, что в ней используются рецепты детских сказок или дешёвого фэнтези. Главное – сразить великана. После этого все кричат ура, пируют, принимают награды, и никто не интересуется, что случилось с побеждённым? Жив он, умер окончательно или нет? А если нет, то насколько серьёзно ранен? Даже если вы его прикончили, и он мёртвый грохнулся наземь, нужно не забывать, что огромный труп будет разлагаться, привлекая падальщиков, мух и червей, которые со временем могут оказаться гораздо большей проблемой. За время моей работы в госдепартаменте мы дважды совершили такую ошибку. Первый раз – в Афганистане, когда посчитали, что главное для нас – свалить просоветский режим. После чего самоустранились, оставив эту территорию на растерзание своре шакалов, которая загрызла Наджибуллу. Не прошло и пяти лет, как последствия этого блестящего решения заглянули к нам в гости. Прямо в Нью-Йорк.

Второй раз подобным образом мы облажались с русскими. Вместо того чтобы стоять рядом с ними и держать за руку, направлять и подсказывать, наши умники отвернулись от них. А ведь они так хотели с нами дружить. Помню, мой приятель из ЦРУ тогда смеялся, рассказывая, какие секреты отдавали нам просто так, в качестве жеста доброй воли. Понимаете, наша разведка тратила миллионы долларов и годы работы, а русские просто дали им это. Положили папки на стол и сказали – «Забирайте!». Представляете? А чем отплатили мы? Снисходительно похлопывали по плечу, как маленьких детей, а потом отворачивались к своим, как нам казалось, важным, взрослым заботам. А потом, когда в России начался неизбежный бардак, наш саксофонист вместе со своими советниками не придумал ничего лучше, как начать расширять НАТО на восток. Если они рассчитывали таким образом напугать русских, то добились ровно обратного: дискредитировали сторонников западного курса и усилили раздражение всех тех, кто считал, что реформы идут как-то неправильно. К тому времени благодаря выдающейся бестолковости и безответственности команды Ельцина русские уже были злы как черти. Честно говоря, для меня до сих пор загадка, почему они не взбунтовались. Ведь в них тогда ещё было столько энергии, в том числе созидательной. Полагаю, что их подвела наивная вера в демократию, надежда, что они смогут всё сделать по правилам, просто проголосовав на выборах. Бедняги.