моих родителей. Саван.
Где-то за этой стеной уже шестой час оперировали Реджи. Он был штатным сотрудником «Ван Хельсинга», значит, у него была отличная страховка, и парамедики отвезли его в одну из самых дорогих клиник Города, и сейчас лучшие ее хирурги бились за его жизнь, и я понятия не имела, как протекает эта битва.
То, что прошло столько времени, а она еще не закончена, внушало одновременно и опасения и оптимизм.
По крайней мере, он до сих пор жив.
Мне, наверное, нужно было быть в десятке других мест, заниматься делами, решать какие-то проблемы и ловить убийц, но я сидела здесь и смотрела в белую стену.
* * *
Коп внутри меня понимал, что Реджи я сейчас помочь никак не могу, что ему могут помочь только профессионалы, а я могу сделать хуже, и несколько секунд, с учетом того, что «скорой» придется добираться через утренние заторы, сейчас уже ничего не решат, поэтому я первым делом бросилась к окну, чтобы убедиться.
И убедилась, что на асфальте никого нет. Внизу только осколки от выбитого телом Мигеля стекла, улица полна зевак, и все они смотрят вверх, а я маячу на фоне окна голая, мокрая и с пистолетом.
Я отскочила от окна, схватила телефон, вызвала «скорую», сообщив номер в отеле, дав примерное описание того, что произошло и подтвердив все это своим полицейским кодом.
Реджи лежал и истекал кровью. Я подтащила его к стене, придав телу сидячее положение, аккуратно стянула с него остатки футболки и увидела несколько проникающих ранений в грудь и живот. Поскольку никакого перевязочного материала у меня с собой не было, я приложила к ранам ладони, стараясь заткнуть их и минимизировать кровотечение. Все это я делала быстро и как-то механически, на автопилоте.
Стараясь сохранять при этом хотя бы внешнее спокойствие. Потому что если моя истерика прорвется наружу, лучше от этого никому не станет.
Так я и сидела минут десять, пока под окнами не завыли сирены, а в номер не ворвались парамедики. Они мягко отстранили меня от Реджи, принялись заматывать его грудь широким плотным лейкопластырем и делать уколы.
— Потеря крови…
— … в машине перельем…
Не прошло и минуты, как Реджи уже лежал на носилках, и тут один из парамедиков обратил внимание на меня. Даже в такой ситуации до меня дошло, что я все еще не одета, так что успела накинуть на себя гостиничный халат.
— Вы не ранены, мисс?
— Нет.
— Вы вся в крови.
— Это не моя. Куда вы его повезете?
— А вы знаете, есть ли у него страховка?
— Наверняка, — сказала я. — Он из «Ван Хельсинга».
— Так вот почему он до сих пор еще жив, — пробормотал себе под нос второй парамедик.
— Вам придется дождаться полиции, мисс, — сказал первый. — Наша служба ее уже вызвала.
— Я сама коп, — сказала я. — Процедуры мне известны. Так куда вы его повезете?
Они сказали.
— Шансы?
— Сейчас это трудно прогнозировать. Но он жив, значит, шансы есть, — они вынесли носилки с Реджи из номера и направились в сторону лифта, так что патрульным, идущим им навстречу, пришлось уступать дорогу.
* * *
Я смотрела в стену. В ее идеальной белизне начали проступать контуры каких-то абстрактных рисунков А может быть, у меня просто слезились глаза.
Кларк сел рядом.
— Как ты?
— Бывало лучше.
— А как он?
— Не знаю. Мне никто ничего не говорит.
— Это хороший знак, — сказал Кларк. — Люди работают.
— Угу.
— Кто это сделал, Боб?
— Мигель.
— Что за Мигель?
— Тот парень, который убил Дерека. Я решила называть его Мигелем, пока мы не узнаем, как его зовут по-настоящему. И не упрячем в тюрьму до конца его жизни, — объяснила я.
Кларк покачал головой.
— Что-то не так?
— Я не знаю, — сказал Кларк. — Я был на месте, я читал отчеты оттуда, я читал показания, которые ты дала патрульным. Что-то не стыкуется.
— И тем не менее, — сказала я.
— Ты вообще можешь говорить? — спросил Кларк. — Или мне стоит подойти к тебе с этим попозже?
— Я могу говорить, — сказала я. — Все, что я сейчас могу, это говорить.
— Тогда расскажи еще раз, как все было.
— Я пошла в душ, — сказала я. — Услышала шум. Вышла из душа…
— Пистолет ты брала с собой?
— Да. Это решение показалось мне достаточно разумным.
— Что было дальше?
— Я вышла и увидела, как они дерутся. Реджи и Мигель.
— Как ты определила, что это Мигель?
— Одет во все черное, смуглый, темные вьющиеся волосы, этакий испанский красавчик. Мы же видели его на записи, Джон.
— И какое у него было лицо?
— Что-то среднее между первым и вторым, которые были на видео.
— И тем не менее, ты сразу поняла, что это он?
— Да. Я видела его силуэт. Видела, как он двигался. Сто процентов я, конечно, не дам, но я считаю, что это он убил Дерека и пришел ко мне в номер.
— Ты не могла ошибиться? Спешка, аффект?
— Могла. Но не ошиблась.
— Ладно, — сказал Кларк. — Что было дальше?
— Они дрались.
— Чем?
— У Мигеля был короткий меч, — сказала я. — У Реджи был его нож. Если ты хорошо знаешь Реджи, то знаешь и о ноже.
— Знаю, — сказал Кларк. — В номере ножа не нашли. Где он?
— В брюхе у Мигеля, — сказала я. — Мерзавец вывалился в окно вместе с ним.
— А меч?
— Полагаю, тоже у него.
— Получается, что он унес с собой оба орудия?
— Получается так, — сказала я. — А что, по характеру ранений не очевидно, что они не на кулаках дрались?
— Очевидно, — сказал Кларк. — Еще была стрельба.
— Это стреляла я. Шесть раз. В Мигеля, разумеется. В результате его выбросило в окно.
— Ты попала в него все шесть раз?
— Мне кажется, что да.
— Понятно, — сказал Кларк.
— Что тебе понятно, Джон?
— Что на самом деле ничего не понятно, — сказал Кларк. — Номер залит кровью, но это кровь исключительно Профа. Другой там нет. А судя по тому, что ты говоришь, она должна быть, и примерно в таких же количествах.
Я потерла лицо рукой.
— Как такое может быть?
— Если бы я знал. Значит, он выпал наружу?
— На улице были люди, Джон. Должны быть очевидцы.
— Они есть, я просто уточняю, — сказал Кларк. — Ты смотрела в окно?
— Выглянула почти сразу.
— И?
— И его там уже не было.
— Вот что странно, — сказал Кларк. — Он выпал в окно с шестью пулями в организме и приземлился на асфальт с высоты четвертого этажа. То, что он встал и ушел, это, конечно, само по себе удивительно,
