отдаленно напоминало кофе по-турецки. Нехватка кофеина явилась ожидаемым продолжением ее тревог и смены часовых поясов. Все одно к одному.
На офисной половине имелось четыре комнаты. Логан приспособил одну под кабинет, вторую использовал как помещение для переговоров, а две остальные — для жилья. Далее находились склад и мастерская. Вообще-то жить в этом здании запрещалось, но он исправно и вовремя платил за аренду, и пока никаких жалоб владельцы здания не получали. Так продолжалось все годы их знакомства: с той самой сырой и теплой летней ночи семь лет назад, когда в одной забегаловке байкеров разгорелась ссора, перешедшая в драку. Тогда она пришла ему на помощь. Когда все кончилось, они вместе над этим посмеялись, сидя на обочине под звездным небом как настоящие родственные души, родившиеся под несчастливой звездой.
Монро медленно прошлась вдоль стены, на которой были развешаны большие — размером с афишу — фотографии в рамках, задерживаясь возле каждой, чтобы рассмотреть получше. Там были снимки мотоциклов на треке и самого Логана, участвующего в гонках: разные кадры, иллюстрирующие его профессиональную карьеру.
У тридцатитрехлетнего Логана были светлые волосы и зеленые глаза, а из-за своей открытой детской улыбки он выглядел не старше двадцати пяти. Эта детская улыбка позволяла ему легко менять сожительниц, и те на личном опыте убеждались, что за открытой и беззащитной улыбкой скрывалась внутренняя жесткость и железная воля.
Логан начал самостоятельную жизнь в пятнадцать лет, когда пристрастился к ремонту машин и мотоциклов в автомастерской, принадлежавшей лучшему другу его отца. Всем, чего он достиг, он был обязан только самому себе, своему трудолюбию и целеустремленности. По мнению Монро, этот парень был самым цельным человеком из тех, кого ей только доводилось встречать в Америке за все девять лет.
Логан подошел, когда она рассматривала уже последнюю фотографию, и протянул кружку с дымящимся напитком. Она благодарно кивнула, и оба долго молча стояли, просто радуясь встрече.
— Два года — это большой срок, — наконец проговорил он. — Тебе предстоит многое наверстать, Мишель.
Он повернулся к двери.
— Готова?
Она не тронулась с места и с виноватым видом сказала:
— Не исключено, что я соглашусь на другое задание.
Он замер.
— Поэтому я и приехала.
Логан внимательно посмотрел на нее.
— Меня удивляет даже то, что ты этого не исключаешь. Я думал, ты проинструктирована Кейт отклонять все предложения.
Монро кивнула.
— Ты сама знаешь, что я думаю по этому поводу, — заметил он, возможно, скрывая свое огорчение. — Если ты действительно согласишься, то знай, что можешь во всем на меня рассчитывать.
Она улыбнулась, взяла его за руку и вложила в ладонь медальон.
— Сработало просто отлично! — сказала она. — Спасибо.
Он кивнул и, усмехнувшись, ответил:
— Я добавлю это к своей коллекции. — Потом обнял ее за плечи: — Ну же, пошли!
Они прошли через жилые комнаты и оказались в подсобном помещении. Монро, покопавшись на стеллаже, достала рюкзак и кое-какие личные вещи. Логан тем временем выкатил сверкающий черный мотоцикл «дукати».
Это было настоящее произведение искусства. Монро улыбнулась, нежно проведя рукой по его сделанным на заказ обтекателям.
— Я хорошо о нем заботился, — пояснил Логан. — На прошлой неделе даже прокатился, чтобы убедиться в том, что все в идеальном порядке.
Если мотоцикл можно любить, то Монро испытывала к нему именно такое чувство. Езда на нем позволяла одновременно ощущать и власть над пространством, и то, что ты реально существуешь, и риск в пределах разумного. Немногое в жизни способно дать такой взрыв адреналина, как рев мощного двигателя под тобой на скорости больше ста пятидесяти миль в час. Гонка превратилась в исцеляющее лекарство, невероятно мощный наркотик, столь же опасный и вызывающий привыкание, как и любой другой.
Три года назад она разбилась на таком же двухколесном монстре. Переломанные кости и черепно-мозговая травма продержали ее в больнице несколько месяцев, тем не менее сразу после выписки она отправилась на такси в магазин, чтобы купить себе новую машину.
Монро села на мотоцикл, сделала глубокий вдох и повернула ключ зажигания. Почувствовав прилив адреналина, она улыбнулась. Теперь ей было хорошо: она снова оказалась на грани между жизнью и смертью, а чувство опасности всегда оказывало благоприятное воздействие на ее нервы.
Каждое задание было для нее своего рода передышкой в этой жизни, заполненной монотонными буднями. При работе за границей, где ей приходилось делать все, чтобы выполнить свою миссию, всегда соблюдались определенные правила игры и присутствовали признаки ответственности и здравого смысла, а силы саморазрушения, провоцировавшие ее на действия, сопряженные со смертельным риском, отступали на задний план.
Монро надела шлем, кивнула на прощание Логану и, заставив «дукати» надсадно взреветь, рванулась с места. В этом, вероятно, проявилось и желание снова почувствовать себя в своей среде, и потребность еще раз испытать судьбу.
Она вернулась в отель к вечеру. Весь день она провела в салоне красоты, где принимала освежающие ванны, подвергалась всевозможным косметическим процедурам, красила волосы и ногти, в результате чего снова обрела облик привлекательной и знающей себе цену женщины, доставив себе при этом немалую радость.
Она приоделась в наряд облегающего покроя, подчеркивавший стройность ног и высокий рост. Ее фигура была немного угловатой, худощавой и даже мальчишеской, однако ей удалось придать своей походке столько чувственности, что, когда она шла по вестибюлю, взгляды мужчин выражали откровенное восхищение.
…Когда утешусь я в горести моей! Сердце мое изныло во мне…[24]
Это проявление внимания позабавило ее, и она немного расслабилась.
…Хожу мрачен, ужас объял меня…[25]
Это был ее восьмой приезд в США, и каждое возвращение вызывало в ней сильное смятение чувств, все время только нараставшее. Чтобы отвлечься, ей нужен был вызов, игра.
Он поселился в номере 319. Но сначала надо закончить дела. Монро взглянула на часы — Бриден уже должна быть на месте.
Шесть лет назад у Кейт Бриден была семья, дочь уже училась в старшей школе. Дела в адвокатской конторе в центре Остина процветали, годовой доход достигал восьмисот тысяч долларов, имелся особняк с гаражом на три шикарных машины, и она регулярно путешествовала в отдаленные уголки мира. Но потом случился скандальный развод.
Дом, машины, недвижимость — все было продано, и нажитое за двадцать лет имущество, согласно законодательству штата Техас, разделено между разводящимися супругами поровну. Дочь решила, что ей лучше жить с отцом, и Бриден, забрав свою долю и вложив все деньги в инвестиционный фонд, переехала в Даллас, чтобы начать все с нуля.
Они познакомились в Южном
