Намерений…
Мендельн развернулся кругом, уже произнося новые слова, данные ему в качестве защиты на случай непредвиденных ситуаций. В то же время он как можно выше поднял кинжал и резкими взмахами стал разрезать воздух.
С недовольным шипением тень морлу обратилась в пыль. Второе существо, более жуткое от того, что было воссоздано из горелого праха и грязи, чуть не наложило на него свои бесплотные лапы. Мендельн поменял хватку кинжала так, чтобы лезвие было направлено вниз и можно было использовать кинжал как оружие, и коснулся груди нежити.
Второй морлу так же обратился в пыль.
Но третий сильно ударил его по плечу полусгнившим куском дерева. Мендельн закряхтел и отступил назад. Морлу двинулся вперёд, куски его тела отваливались от него на ходу.
Это не были на самом деле те жуткие воины, которые сопровождали высшего жреца, потому что Мендельн лично позаботился о том, чтобы те существа никогда больше не смогли принять участия в бою. Нет, это были образы, оживлённые злом Малика. Но даже при этом эти морлу обладали грубой силой, достаточно не только для того, чтобы убить брата Ульдиссиана, но и для того, чтобы принять участие в освобождении своего создателя.
И если это случится, Парта станет лишь первым из многих мест, которые ужасно пострадают…
Морлу нанёс удар, но прицел у него был неважный. Мендельн отпрыгнул в сторону, легко увернувшись. Если это было всё, на что способно чудовище…
Затем Мендельн сообразил, где стоит призрак Малика относительно него. Когда морлу снова напал, сын Диомеда бросился в совершенно ином направлении. Хотя и пришлось больно упасть на твёрдый мусор, это была малая цена за то, чтобы не дать осуществиться планам жреца.
В самом деле, Малик был в каких-нибудь дюймах от освобождения своего духа. Если бы Мендельн ещё немного продвинулся в предыдущем направлении, его сапоги наверняка бы стёрли часть узоров, охраняющих духа.
Морлу навис над своей жертвой, но теперь Мендельн был готов. Он быстро вытянул кинжал наконечником вниз и прокричал слова изгнания, которым его научил дракон.
Последний приспешник Малика рассыпался. Деревяшка пролетела мимо головы Мендельна.
Встав, Мендельн повернулся к высшему жрецу.
— Больше никаких уловок! — приказал он. — Подними ещё одного, и я отправлю тебя в место, по сравнению с которым твоя насильственная смерть покажется приятной!
Это было преувеличение, Мендельн не умел такого делать, но если очень уж прижмёт, он сможет просто прогнать тень.
Малик, снова «нормальный» на вид, заколыхался. В конце концов призрак опустил голову. Мендельн молча проклинал себя за то, что попался на дьявольский отвлекающий манёвр жреца. Хотя Ратма с Траг’Оулом и предупреждали его, что такой могучий жрец как Малик может обойти правила призыва, Мендельн сомневался, что даже они предполагали возможность такой страшной выходки. Велика была сила, дарованная высшему жрецу Мефисто, даже после смерти она не оставляла его.
Но больше такое не повторится. Пока призрак оставался неподвижен, брат Ульдиссиана присел и внёс поправки в узор. Затем он повторил другие слова, данные ему Траг’Оулом, и — чисто интуитивно — прибавил немного от себя, считая, что это усилит заклинание.
Поднявшись, Мендельн снова обратился к духу:
— Малик, ты слышал, что я сказал. Та, что убила тебя, теперь выдаёт себя за Примаса. Ты жаждешь отомстить; почему бы не отомстить ей?
Нетрудно было почувствовать внезапно пробудившийся интерес жреца. Мендельн решил, что настало время позволить призраку говорить.
— Итак? — спросил он Малика.
Голос жреца звучал таким ужасным скрежетом, что голос Ахилия по сравнению с ним казался куда как более живым.
— Брат… Ульдиссиана уль-Диомеда… Что тебе… От меня нужно?
— Сведения о храме возле столицы. Его ловушки и секреты. Всё то, что сделал Люцион и чем теперь управляет Лилит…
Призрак рассмеялся, смех походил на резкое покашливание и был совсем не весёлым.
— Брат Ульдиссиана уль-Диомеда… Про то, что ты просишь… Нельзя рассказать… — полупрозрачная фигура улыбнулась, — …но можно показать…
Это дракон и Ратма не обсуждали с Мендельном. Ничего не было сказано о том, что делать, если Малик захочет сопровождать призывателя. И всё же… Теперь, когда дух находился у него под контролем, Мендельн видел ценность в том, чтобы всегда иметь жреца под рукой, чтобы расспрашивать его.
Единственной проблемой было… Как этого добиться. Он не хотел возвращаться и спрашивать остальных. Мендельн немного подумал, после чего направил кинжал туда, где погребальный костёр горел сильнее всего. Он сосредоточился на том, чего желал, повелевая кинжалу сделать это для него.
Почерневшая земля под смутными очертаниями Малика затряслась, словно тело самого жреца хотело восстать из пепла, как морлу. Однако вместо него на поверхности показался маленький белый кусочек-камушек. Он на секунду задержался на земле, а потом перекатился прямо в подставленную ладонь Мендельна.
Он выпрямился и рассмотрел предмет. Крупнейший фрагмент кости, оставшийся от высшего жреца.
Мендельн прикоснулся к кости наконечником лезвия. Затем он пробормотал привязывающее заклинание, сходное с тем, которое он использовал, чтобы заточить Малика внутри узора. Мендельн снова использовал свою собственную комбинацию слов, но что-то подсказывало ему, что он действует правильно.
Он молился о том, что не совершает непоправимой ошибки.
Сжимая кусок кости, брат Ульдиссиана посмотрел на узоры на земле. Затем одним быстрым махом ноги он уничтожил их.
Призрак испустил вздох. Он потерял всякие очертания. Малика, ставшего не более чем туманом, вдруг затянуло во фрагмент кости. Когда он оказался внутри, фрагмент один раз ярко вспыхнул и снова принял обычное состояние.
Мендельн тщательно проверил, не сделал ли Малик чего-нибудь злого. Не найдя ошибок в своём заклинании, он наконец облегчённо вздохнул.
Но прежде чем он смог по-настоящему расслабиться, со стороны города донеслись возбуждённые крики. Касались они Мендельна или нет, он не хотел выяснять. Его задача была выполнена. Как его заранее научил Траг’Оул, Мендельн использовал кинжал, чтобы начертать в воздухе круг, а затем два маленьких символа внутри него.
Да, я чувствую тебя… — донёсся голос дракона.
В следующий миг Мендельн стоял в знакомой темноте. К его удивлению он не увидел Ратмы.
— Я сделал всё, о чём вы просили, — сказал он звёздам.
Они быстро поменяли расположение, после чего, как всегда, стали полуразличимым левиафаном.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
