За это время организовали загонную охоту на стадо оленей, затем, сделали всем прививки от оспы, так как мы даже сами того не желая, могли заразить местных запросто. Эпидемии этой болячки в Европе свирепствовали частенько и были наиболее распространены. Уговаривать было сложно, но по моей просьбе пример показали вожди, и все прошло нормально, они сами проследили, чтобы не привитым не остался ни один человек. Вакцина уже заканчивалась, но на шхуне специальная корова для заражения была, поэтому, переживать не о чем.
Были отобраны две сотни молодых еще-не-воинов, из которых сто человек должны пополнить местный гарнизон, а сто — отправиться со мной. Целовал шпагу (это считалась очень сильная клятва), что сделаю из них бойцов настоящих. Кроме того, в путь отправлялись девяносто шесть молодых вдов. Никак не думал, что согласятся, все-таки мы уничтожили их мужей, но этому очень поспособствовала моя скво и гуляющие по поселку сто двадцать наших девчонок. Обещал им в течение года обеспечить женихов, да и тем злобствующим вдовам и прочим девчонкам, которые остаются здесь, холостых парней направить тоже обещал. Двумя десятками казачат и призывниками из других племен, местный гарнизон пополнить не помешает. Да и специалистов на фабрику надо будет доставить обязательно.
В уговорах и разговорах пролетели эти дни и мы, наконец, опять загрузились на корабли и отправились к долгожданной цели путешествия.
Глава 5
— Смотри! Смотри! — курсанты весело показывали пальцами на морского бобра или, выражаясь по научному, калана. Тот вынырнул на гребень волны до половины туловища, буквально рядом с бортом, при этом выглядел стройным, как солдатик. Самое смешное в том, что одной лапой он почесывал грудь, а вторую приложил ко лбу, заслоняясь от солнца, и внимательно рассматривал корабль. Думаю, ни один из его предков ничего подобного еще не видели. То есть, подобных кораблей к этому заливу еще никогда не подходило.
Сегодня было 25 декабря 1681 года, день Рождества Христова. Над материком поднималось утреннее солнце, обещая хороший день, но волнение моря было довольно крепким, баллов около восьми. Мы подходили к глубокому заливу, мимо полуострова, который в той жизни назывался Сан-Франциско. На протяжении добрых семи миль его берег был усеян тысячами отдыхающих животных: морскими львами и теми же каланами.
Когда-то, будучи здесь на экскурсии, купил брошюрку с красочными проспектами и описанием разных интересных мест, а так же истории развития и становления города. Как сейчас помню, что стоила она очень дешево, всего полтора доллара, ровно столько стоил билет на трамвай к Пирсу-39, где расположились зона отдыха с различными аттракционами, магазинчиками и ресторанами. Так вот, там упоминалось, что в конце ХVIII века здесь побывал английский мореплаватель Джеймс Кук, перед тем, как отправиться на поиски будущей Австралии, где его съели аборигены. Кто-то из его матросов обнаружил, что шкурки калана, купленные у калифорнийских индейцев за два доллара, в Европе стоили пятьдесят, а в Китае все сто. Это и побудило сначала испанцев, затем англичан и американцев открыть здесь свои фактории. То есть, первоначально город строился за деньги, вырученные от продажи шкурок тех, кто сейчас отдыхает на берегу.
Таким образом, один из главнейших путей наполнения местного бюджета и финансирования затрат по строительству города уже есть, необходимо его только реализовать.
Миновав пролив «Золотые ворота» (так он назывался в той жизни, пускай так же называется и в этой), мы вошли в залив, отныне именуемый Михайловским. Следом за «Алекто» не отставали «Ирина» и «Селена». Здесь волнение исчезло совершенно, по поверхности воды бежала только слабая рябь. Оставив, по левому борту остров-страж, из которого можно было эффективно простреливать все подходы к заливу и, обойдя скалистую северную оконечность полуострова, сменил курс, обрасоплив реи на правый галс и направился вдоль берега выбирать место под строительство центральной части будущего города.
Увидев вдали ряд холмов и протекающий ручей, отдал команду вахтенному офицеру рифить паруса, но решил на стакселях отойти от пролива еще мили четыре. Дело в том, что в начале ХХ века в трех милях от внешнего побережья возник эпицентр серьезного землетрясения, который фактически уничтожил этот город. Поэтому, строиться начнем значительно южнее, а севернее, где были наибольшие разрушения высотных домов, с годами обустроим самый грандиозный парк в мире.
Подняв подзорную трубу, осмотрел окрестности. Если на полуострове растительность была бедновата, то буквально через пару миль на противоположном берегу залива, где в той жизни располагался один из крупнейших портов в Тихом океане, полумиллионный город Окленд[70], стеной стоял могучий лес. Рядом с одним из лысых холмов вросли в землю длинные индейские полуразрушенные хижины. Но как я не присматривался, нигде никаких людей так и не заметил.
Глубины здесь были большие и позволили судам подойти прямо к обрывистому берегу. Наконец, якоря были брошены, а швартовые концы закреплены за деревца, растущие рядом. Матросы через фальшборт перекинули деревянный трап и я, в сопровождении караульного взвода старших курсантов, а так же прицепившейся хвостиком Маленькой Радуги, сошел на берег. При этом, они рассредоточились и взяли под контроль подходы к причалу, а я отошел в сторону и внимательно наблюдал, как причаливали и швартовались Рыжков и Кривошапко. Что ж, за полтора года почти непрерывного пребывания в море, ребята опыта поднабрались. Сейчас даже любой из матросов может претендовать на сержантскую должность, а большинство из них в будущем и на офицерскую. В этом году надо будет отобрать человек тридцать и оставить в морской школе. Да и на корабли, которые выйдут в будущем году со стапелей Малаги и Барселоны, на комплектацию команд нужно человек семьсот рядовых матросов. На собственных стапелях в течение года вряд ли успеют раскрутиться. В общем, жизнь летит галопом: одни вопросы благополучно разрешаются, а решение других неумолимо назревает.
Вижу, подали трапы с «Селены», и ребята начали сводить на берег уставших девчонок. Только сейчас заметил, какие у них измученные лица и исхудавшие фигуры, несмотря на то, что большинство из них в положении и ходят уже с солидными животами. Сходили они, пошатываясь, брели к растущим деревьям и старались опереться о стволы.
— Боже! Неужели это конец?! — воскликнула Мария Рыжкова и из ее глаз потекли слезы. Другие тоже захныкали, а некоторые и заревели.
— Это не конец, это только начало. Не плачьте, девчонки, — подходил к ним, гладил по голове, целовал руки, — Мы уже пришли и останемся здесь навсегда. Здесь будет наш дом. Конечно, не сразу, но по проектам нашего архитектора, господина Пирелли, каждому из ваших мужей будет построен красивый дворец. Вы первые, и вы это заслужили. Здесь очень плодородная земля, хороший климат, наши детки будут расти крепкими. За то, что вы вытерпели такой тяжелый поход, за то, что вам довелось тащиться вместе с нами вокруг всего света, мы вас очень любим и сделаем самыми счастливыми в мире.
— Ага, любят они, — пробубнила молоденькая, совсем хрупкая супруга сержанта-пушкаря Новикова, вытирая кулачком слезы и выставив вперед огромный живот, видать, там точно двойня, — Моего от дикарки не оторвешь, а потом еще байстрюки пойдут…
— Не переживай, Настя, нашла от чего расстраиваться, — подошел и взял ее мягко за руку, — Это они специально вас берегут, чтобы не нанести вреда тем, кто вскоре должен родиться. Нам детки здоровые нужны или не так?
— Так, — шмыгнула она носом и взялась руками за живот. На ее лице возникла болезненная гримаса, видно, было ей не совсем хорошо.
— У меня вон, даст Бог, тоже пойдут, хоть и не по своей воле, а судьба так свела, — кивнул на Маленькую Радугу, — Но, если будут, от детей этих никогда не откажусь и дам им все, что положено. Ну, а если и появятся у какой матери безбатченки, так ничего страшного, не дадим пропасть, поможем вырастить, выучить и профессию получить. Для этих целей за счет казны построим специальные школы-интернаты, где можно будет жить и учиться. И сирот это тоже касается, дети погибших воинов будут иметь самые большие привилегии. И вдов в обиду не дадим, это я вам обещаю железно.
— А моим детям в крестные пойдете? — одной рукой поддерживая живот, а второй вцепившись в рукав хубона, Настя склонила голову к плечу и снизу вверх заглянула мне в глаза.
— Пойду.
— Правда?
— Даже не сомневайся, сколько там у тебя деток будет, всем стану крестным отцом, — твердо заявил ей и кивнул на спрятавшегося за спинами воинов Новикова, — Так что с супругом в отношении моей будущей кумы можешь уже сейчас советоваться. Только, дай Боже разродиться хорошо.
