— Нет.
Живое железо вскипело, и Виттар с трудом успел его осадить, прежде чем оно прорвало мягкую оболочку человеческой плоти. Король сделал вид, что не заметил.
— Однако ты прав в том, что стая попробовала крови. Они уже не остановятся. За Академию спасибо… Ее Величество весьма к этому заведению благоволят и очень бы расстроились, случись там скандал. Завтра твоих людей сменят.
Охрана — это временная мера, что Король прекрасно понимает. Да и столкнувшись с сопротивлением, стая просто-напросто подыщет себе другой объект. Не сразу. Сейчас они еще отходят от первого убийства, но как долго продлится передышка?
И куда будет направлен следующий удар?
— Без вожака стая бессильна, — палец Короля скользит по серым горбам камней.
— Доказательств нет.
— И не будет. Но… женщина — хороший повод для драки. А ненависть и первая кровь зачастую лишают благоразумия.
Ссора. Вызов. Арена и честный поединок, который не остановится на первой крови. Что ж, при прочих равных вариантах нынешний выглядит наиболее простым и эффективным.
А со щенком Виттар как-нибудь справится.
Спустя пару часов он уже не был в этом так уверен.
Девочка безумно робела. Как и та, которая была до нее, и предыдущая, и кажется все они, неуловимо похожие друг на друга.
Дебютантки.
Платья всех оттенков белого, отличающиеся друг от друга исключительно нюансами кроя. Жемчуг. Платина. Изредка, почти вызовом обществу, бирюза.
Аккуратные прически.
Изысканные манеры.
И привычка смотреть сквозь ресницы, украдкой.
— Благодарю вас, леди, — Виттар поклонился, и девушка выдохнула с облегчением. Она так старательно танцевала, пожалуй, впервые вне классной комнаты родного дома, так боялась сбиться, что считала шаги шепотом, думая, будто Виттар не слышит.
Она мила, как и все прочие.
Среднего роста. Крепкая, но не настолько, чтобы вовсе быть лишенной изящества. Приятное лицо с мягковатым подбородком и очаровательным курносым носиком. Она — точная копия матери, правда, та давно не робеет и не боится, скорее уж разглядывает Виттара с явным интересом, прикидывая шансы. О новом Законе много говорят, но пока шепотом…
— Ваша дочь прелестна, — Виттар краем глаза отмечает, как вспыхивают щеки юной красавицы. Она и вправду красавица или станет ею через год-другой.
Но с Торой ей не сравнится.
Тора дома и ждет. В библиотеке ли, отгородившись от мира очередной книгой, в музыкальной ли комнате, беседуя со старым клавесином, в гостиной… не важно, где, но она будет ждать до полуночи. И дальше тоже, не потому, что все еще боится засыпать одна.
Она предложит ужин, который по времени скорее будет завтраком. И сделает вид, будто не замечает на нем чужих запахов. Пешкам не положено.
Вот только глаза снова станут чужими.
С Торой такое случается.
Мать девочки что-то говорила, Виттар отвечал, улыбался и пытался представить вот эту, светловолосую, в своем доме… она ведь тоже умеет играть. И рисует акварелью пейзажи. Читает с выражением, когда требуется…
Воспитана. Мила. Послушна. Что еще надо?
Виттар не знал. Но почему-то от мысли, что однажды именно она встретит Виттара по возвращении домой, становилось невыносимо горько.
— Очень надеюсь, что мы еще встретимся…
Врать он научился давно, и угрызений совести не испытывал.
А часы пробили полночь… еще немного осталось. Несколько танцев. Разговоры. Шутки. И взгляд, который Виттар ощутил затылком.
Сверр из рода Лунного Железа и вправду походил на отца. Он был высок, худощав, но в то же время эта худоба была вовсе не от болезни. Виттар отметил размах плеч, массивную шею и крупные кисти. Во второй ипостаси мальчик был не мелкого размера.
И его, Виттара, не боялся. Напротив, обнаружив, что интерес его не остался без внимания, приподнял бокал, не то приветствуя противника, не то насмехаясь.
Подойти?
Рядом с сыном возник Атрум и, положив руку на плечо, принялся что-то говорить. Вот только мальчишка не слушал. Он смотрел Виттару в глаза и улыбался.
Силен.
Настолько силен, что тянет отвернуться первым. Железо внутри слышит чужака, но впервые откатывается, признавая его превосходство. Вот только Виттар достаточно опытен, чтобы удержать нить, протянувшуюся между ним и Сверром.
Ее разрывает лакей, на миг заслонивший Виттара.
А когда лакей отходит, то оказывается, что мальчишка исчез. И Виттар позволяет себе выдохнуть. Арена? Бой будет непростым… но сила — это действительно еще не все.
Виттар заставил себя остаться еще на час. Не отпускала мысль, что дом его не настолько хорошо защищен, и мальчишка вполне способен воспользоваться ситуацией.
Не посмеет.
Это нападение замять не удастся… и Атрум знает.
Он удержит щенка от глупостей.
Экипаж подали сразу. Его, Виттара, экипаж. Короб. Черный глянец. Герб рода на дверцах. Бархат обивки и странный чуждый запах, от которого кружилась голова. Виттар пытался вспомнить, где и когда сталкивался с ним, но мысли плыли и путались.
Надо дышать глубже, тогда Виттар поймет.
Дышать.
Глубже.
Он дышал, постепенно избавляясь от сомнений, испытывая какую-то беспечную давно позабытую радость, которой хотелось поделиться. У него есть с кем.
Тора ждет.
Ждала. Не одна. С ней Крайт. Рыжий. Наглый. Не умеет себя вести. Забылся совсем… посмел… женщина принадлежит Виттару. А они вдвоем. Склонились над столом, над бумагами… ярко-рыжая макушка почти касается медной.
И радость исчезает.
Виттар давно не испытывал столь всепоглощающей злости. И живое железо охотно откликнулось на призыв.
Этим вечером Тора не знала, чем себя занять. Она пробовала играть, но звуки рассыпались, словно бисер у неловкой вышивальщицы. И пустота библиотеки, обычно действовавшая умиротворяюще, вдруг показалась отвратительной. Тора хотела сбежать, но остановилось у зеркала.
Хильда смотрела с упреком.
Переживания Торы казались ей пустыми.
Женится? Это хорошо. И чем скорее, тем лучше.
Он сдержит слово и купит для Торы поместье. У нее, наконец, появится собственный дом, такой, каким ей захочется видеть. Исчезнет необходимость притворяться…
— А если я не притворяюсь? — тихо спросила Тора. — Он… хороший. И заботится обо мне.
Макэйо тоже заботился о Торе и прочих редкостях.
— Нет, это другое…
То же самое, Хильда знает лучше. Она сильнее. Умнее. Видит больше. И она не враг Торе, напротив, Хильда не желает, чтобы кто-то причинил Торе боль. Ведь ей сейчас больно, верно?
— Он вернется.
Конечно, вернется. И сегодня. И завтра. И будет возвращаться некоторое время, как это делал Макэйо, но рано или поздно Тора ему надоест.
