Скорее всего, ее тело уже достаточно отдохнуло за последние годы.
Оказавшись перед храмом Праймэйла, она не стала заходить внутрь. И чертоги матери она тоже миновала – еще слишком рано для визита Рофа , а спарринг с ним был единственной причиной, по которой она там появлялась.
Подойдя к изолированому храму, она распахнула дверь, хотя было сложно объяснить, что побудило ее повернуть ручку и ступить на порог.
Чаши с водой, в которые издавна смотрели Избранные, чтобы увидеть предстоящие события, которые произойдут на другой стороне, стояли аккуратными рядками на столах, а рядом лежали готовые к использованию свитки чистого пергамента и перьевые ручки.
Ее взгляд поймал отблеск света, и она подошла к его источнику. Вода в одном из хрустальных сосудов, не замедляясь, двигалась по кругу, как будто чашу только что использовали.
Она огляделась.
– Кто здесь?
Никто не ответил, только сладкий запах лимона подсказывал, что Ноу-Уан была здесь недавно и стирала одежды. Что было, если честно, пустой тратой времени. В храме не встретишь пыль, грязь или сажу, но ведь Ноу-Уан была частью великой традиции Избранных, не так ли?
Оставалось лишь проделывать работу, которая служила не особо великой цели.
Пэйн развернулась и прошла мимо пустых стульев. Неудача ее матери так остро чувствовалась в воздухе, прямо как царившая в данный момент тишина.
Она не любила эту женщину, правда. Но печальная реальность заключалась в том, что все планы, строившиеся долгое время, не увенчались успехом: создать специальный способ отбора, намериваясь отсеять дефекты и сделать расу еще сильнее. Научить встречать врага на поле боя и всегда побеждать. Сделать так, чтобы количество ее детей множилось, и чтобы все они служили ей с любовью, послушанием и радостью.
И где сейчас Дева-Летописеца? В одиночестве. Никто не преклонялся перед ней. Никто ее не любил.
И, скорее всего, будущие поколения все реже и реже будут выбирать ее путь, ведь многие родители теперь отдалились от традиций.
Покинув пустую комнату, Пэйн вышла на яркий свет и…
Внизу, возле сияющего бассейна, двигалась блестящая золотистая тень, танцующая, словно тонкий цветок на ветру.
Пэйн зашагала к ней и, подойдя ближе, решила, что Лэйла, судя по всему, помутилась рассудком.
Избранная пела песню, в которой не было слов, ее тело двигалось в танце, который не имел ритма, волосы развивались в воздухе, словно флаг.
Это был первый и единственный раз, когда женщина не забрала волосы наверх, на манеру всех Избранных, по крайней мере, Пэйн видела ее такой впервые.
– Сестра моя! – сказала Лэйла, останавливаясь. – Прости меня.
Ее блистательная улыбка была ярче, чем золото ее одежд, а аромат – сильнее, чем когда-либо, запах корицы звенел в воздухе, как и ее прекрасный голос.
Пэйн пожала плечами.
– Тебе не за что просить прощения. Воистину, твое пение услада для слуха.
Лэйла снова элегантно взмахнула руками.
– Какой прекрасный день, не правда ли?
– Воистину. – Пэйн вдруг почувствовала укол страха. – Твое настроение значительно улучшилось.
– Это-это-это, – Избранная снова закружилась в пируэте, красиво выставив ногу в сторону. – Воистину, это прекрасный день.
– Что доставило тебе такую радость? –Хотя Пэйн знала ответ. Смена настроения, в конце концов, редко бывала спонтанной – для этого всегда необходим некий толчок.
Лэйла замедлила свой танец, руки и волосы опустились и застыли. Когда ее элегантные пальчики поднялись ко рту, казалась, она не могла подобрать слова.
Она, наконец, послужила надлежащим образом, подумала Пэйн. Ее опыт как эроса больше не был лишь теорией.
– Я... – Румянец на щеках стал еще ярче.
– Не говори ни слова, просто знай, что я рада за тебя, – тихо произнесла Пэйн, и это в значительной степени было правдой. Но где-то в глубине души она чувствовала себя странно удрученной.
Теперь оставались лишь она и Но-Уан, кто был не тронут? Похоже, что так.
– Он поцеловал меня,– Лэйла посмотрела на отражающие воды бассейна. – Он... коснулся своим ртом моего.
Избранная грациозно присела на мраморный край и погрузила руку в спокойную воду. Через какое-то время Пэйн присоединилась к ней, потому что иногда было хорошо чувствовать хоть что-нибудь. Даже если это чувство – боль.
– Тебе понравилось, не правда ли?
Лэйла посмотрела на свое отражение, ее светлые волосы струились по плечам, а кончики спускались в серебристую воду.
– Он был... как огонь во мне. Мощный горячий поток, который... обжигал меня.
– Так ты больше не девственна.
– Он остановил нас обоих после поцелуя. Сказал, что хочет, чтобы я была уверена. – Чувственная улыбка, озарившая женское лицо, передавала эхо той страсти. – Я была уверена, и так есть до сих пор. И он тоже. Воистину, его тело воина было готово для меня. Он меня жаждал. Быть желанной таким образом стало даром для меня сверх всякой меры. Я думала... я стремилась воплотить в жизнь то, чему меня обучали, но теперь я знаю, что есть что-то гораздо большее, что ждет меня на Другой Стороне.
– С ним? – тихо спросила Пэйн. – Или ты говоришь о выполнении своих обязанностей?
Лэйла нахмурилась.
Пэйн кивнула.
– Я просто хочу убедиться, что дело именно в нем, а не в позиции, в которой ты хочешь утвердиться.
Последовала долгое молчание.
– Эта страсть между нами, безусловно, свидетельствует об ее определенности судьбой, не так ли?
– Об этом я ничего сказать не могу. – Опыты с судьбой довели ее до одного яркого, кровавого деяния... а за ним и до глубокого и долгого бездействия. И оба эти момента не позволяли ей комментировать ту страсть, о которой сейчас говорила Лэйла.
Или радоваться ей.
– Ты осуждаешь меня? – прошептала Лэйла.
Пэйн подняла взгляд на Избранную и подумала о той пустой комнате с голыми столами и чашами, что больше не согревались теплыми женскими руками. Радость Лэйлы, возникшая не здесь, а за пределами мира Избранных, казалось еще одним неизбежным провалом. И это было не так уж плохо.
Она протянула руку и коснулась плеча женщины.
– Вовсе нет. Воистину, я рада за тебя.
Застенчивая радость Лэйлы сделала ее красоту еще более захватывающей дух. – Я так рада, что могу поделиться с тобой своим волнением. Я готова взорваться от переполняющих меня эмоций... а мне... мне не с кем поговорить об этом.
– Ты всегда можешь поговорить со мной. – Лэйла, кстати, никогда не осуждала ее за мужские военные замашки, и Пэйн была готова ответить ей той же любезностью. – Ты собираешься вернуться туда в ближайшее время?
