работы была им не нужна.
– Я могу уехать в отпуск? – поинтересовалась она у главного режиссера.
– Считай, что ты уже в дороге, дорогая, – тут же разрешил Никодимов. – Уезжай и ни о чем не беспокойся. Я завтра же отправлюсь в министерство выбивать деньги под твой бенефис, а директор займется спонсорами.
«Лучше, если она увезет Жоржа сейчас», – подумал он. То, как француз смотрел на Катерину в ресторане, Илье Николаевичу не понравилось. Мария была его другом, и он не хотел, что бы у нее были проблемы. На днях в телефонном разговоре с Ольгой он коснулся этой темы, и та обещала поговорить с сестрой.
– Вы правы, – сразу согласилась Оля. – Мне лучше забрать девочку из этой семьи, пока не случилось беды. Ведь она такая хорошенькая! А французы, судя по литературе, не всегда могут устоять перед женской красотой.
– Перед женской красотой не может устоять мужчина любой национальности, – засмеялся в ответ на ее логику Никодимов. – Но у каждого человека есть свой критерий. Мне, например, больше нравится старшая сестра.
– Вы кого имеете в виду? – не сразу поняла Оля.
– Подумайте на досуге, – предложил Илья Николаевич и перевел разговор на другую тему.
* * *
Мария была счастлива. Все складывалось как нельзя лучше. Она будет играть Кручинину, у нее будут лучший режиссер и лучший театральный художник, как она мечтала, и в целом спектакль должен быть феерический!
Довольная удачно проведенным днем, Гриславская вернулась домой. Жорж лежал на диване в гостиной и смотрел по телевизору какой-то фильм.
– Как дела? – повернул он к ней голову.
– Все отлично! Никодимов с Соболем уже приступили к разработке пьесы, а я с завтрашнего дня в отпуске! – провозгласила Мария. – Мы можем лететь в Париж, если тебя, конечно, не держат какие-нибудь дела в Москве!
– Ты уже в отпуске? – удивился Жорж. Он знал, что театр еще работает как минимум две недели.
– У меня до конца сезона больше нет спектаклей, а все другие свои дела я переделала, – присела она рядом с ним. – Я свободна! – воскликнула счастливая Мария и страстно чмокнула мужа в губы.
«Что ж, может, это то, что мне сейчас надо, – промелькнуло в голове Жоржа. – Пока я совсем не увяз в этом романе и не натворил бед, надо срочно уезжать».
Девушка еще притягивала его. Ему хотелось быть с ней, но он понимал, что это может привести к катастрофе всей его жизни. А этого ему совсем не хотелось. Как оборвать эти отношения, он себе не представлял, а теперь это становилось возможным, причем прямо послезавтра!
«Да, да! Это самое лучшее! Прямо послезавтра!» – решил он, и ему сразу стало легче на душе.
Видно, авторы книг по обольщению, у которых училась Катерина, не учли одного: того, что муж любит свою жену. А в данном случае именно это препятствие и стало роковым для девушки, так умело расставившей свои сети.
«Надо будет поговорить с девочкой. Возможно, подарить ей что-нибудь, если это ее не обидит», – решил Жорж. Он вспомнил, что припрятал для Марии подарок к окончанию сезона. Он всегда так делал.
Сейчас в столе его кабинета лежала коробочка с золотыми часами от Картье. По их корпусу и золотому браслету красовались тридцать семь бриллиантов. «Ей понравится, – подумал он о Кате. – Подарок очень красивый и дорогой. Он достоин ее. А Марии я куплю что-нибудь другое».
– Я совершенно свободен! Вылетаем послезавтра! – решительно воскликнул Жорж.
– Я так рада. Очень соскучилась по доченьке. И так уже не терпится окунуться в море!
– Я тоже очень рад.
Жорж поднялся с дивана:
– Может, ты хочешь что-нибудь перекусить? Давай я приготовлю.
– Нет. Я только что из ресторана, – отказалась Мария, а потом удивленно подняла брови. – А почему ты приготовишь? Где Катерина?
– Она уехала к сестре. Оля позвонила. Там у нее совсем стало плохо с мужем. Просила помочь.
Глава 25
Катя впервые столкнулась с приближающейся смертью. Еще совсем недавно Олег Петрович улыбался и шутил за столом, а сейчас лежал исхудавший, с искаженным от боли лицом и запавшими от измождения глазами. Он не жаловался, только тихо стонал. Оля сделала ему повторно укол обезболивающего вместе со снотворным, и, наконец, глаза его закрылись, и он провалился в забытье.
– Уснул, – проговорила жена с облегчением. – Болезнь быстро прогрессирует. Он очень страдает. Никого из своих друзей не разрешает к себе пускать. Не хочет, чтобы они его видели в таком состоянии.
Катя привезла продукты, которые попросила купить ее мать. Сама Ольга покидала квартиру только для закупки необходимых лекарств и шприцев в аптеке.
Катя увидела, что мать очень сдала за эти дни. На ее лице не было румянца, от недосыпания и усталости взгляд потускнел. Они прошли на кухню и сели друг против друга за столом.
– Оля, давай я приготовлю что-нибудь, – робко спросила Катя, удивляясь вдруг накатившейся на нее волне нежности. Вид матери волновал ее.
– Не надо ничего, – ответила она. – Просто посиди со мной.
– Хорошо.
Обе помолчали.
– Спасибо, что приехала. Я соскучилась по тебе, – сказала Ольга, с любовью глядя на дочь.
– Давно бы позвонила, – проговорила Катя, отводя взгляд в сторону. Она почувствовала, что еще немного – и из ее глаз могут покатиться слезы. Почему? Она сама не могла объяснить.
– Боялась тебя беспокоить. – Ольга поправила выбившуюся из хвостика прядь волос, упавшую ей на глаза. – Ты знаешь, я почти каждый день разговариваю с Ильей Николаевичем Никодимовым по телефону. Это моя единственная отдушина в эти дни. Мы много что рассказываем друг другу.
Опять помолчали.
– Я хотела поговорить с тобой, – начала не совсем решительно мать. – Хотела спросить, как ты живешь? – Оля издалека подбиралась к самому главному разговору, ради чего просила дочку приехать, к тому, что мучило ее в последнее время. Она знала, что, кроме нее, никто не поможет маленькой девочке разобраться в том, что ее окружает и в какую беду она может попасть. – Как тебе работается у Гриславской? Она ведь добрая женщина?
– Все нормально, – буркнула Катя.
– Я тебя понимаю. Прислуживать – это для тебя непросто. Ведь ты умница! Отличница! Ты подойди к этому с другой стороны. Мария Федоровна очень занятой, талантливый и очень хороший человек. Ты просто временно помогаешь ей справляться с ее тяготами хозяйственной жизни. А ведь у нее была совсем не простая жизнь.
– Откуда ты знаешь?
– Мне Илья Николаевич рассказывал. Он много о ней знает. Они шесть лет были вместе, а потом он бросил ее и ушел к другой. Она очень страдала, но зато теперь счастлива.
