Я махнул на нее рукой как на безнадежную и пошел к выходу. Но стоило мне положить руку на железное кольцо старинной двери, как меня будто током дернуло. Что-то пронзило меня, от бешеного биения сердца затрепетали кости и каждая клеточка моего тела. Не электричество, скорее это походило на звон гигантского невидимого колокола, от которого повсюду пошла вибрация. Я остановился, не дыша, пойманный в сеть великих сил, которые будто растягивали и гнули самые мои кости. Усталость, уже померкшая в спокойном воздухе Гейленберга, исчезла, растворившись в электрическом возбуждении, наполнившем меня. Оно кольнуло меня, внезапно наполнив мои вены струей ледяной воды, – не самое приятное ощущение, но чрезвычайно сильное. Остальные как ни в чем не бывало сновали мимо, и даже Молл, погруженная в себя и далекая. Кроме меня, никто этого не почувствовал.
Глава 9
Атмосферу, царившую в Рыцарском зале, вряд ли можно было назвать паникой, но она была опасно близка к этому состоянию. Рыцари не слишком были ошарашены. Грааль и прежде хранил, случалось, молчание, если какое-то событие чрезвычайной важности требовало к себе особо пристального внимания, и больше ни на что направлять это внимание он не мог. Согласно объяснениям рыцарей, Грааль существовал в разреженных слоях атмосферы, и ему было затруднительно взаимодействовать с нами, кроме как особыми путями, которые предусматривали обряд и ритуал. Реже случалось так, что он отказывал в ответе, когда чувствовал, что для рыцарей будет лучше, если они станут полагаться на собственные силы. Очевидно, именно это побуждало их к действию. Но теперь, когда осталась всего-навсего жалкая горстка рыцарей, как можно было ожидать, что они справятся?
Я полагал, что тотчас состоится некое официальное совещание, но рыцари вели себя, казалось, вполне неформально, собираясь маленькими группами в большом Рыцарском зале.
Это было просторное помещение в средневековом стиле, но с таким высоким потолком и такое светлое, что я невольно вспомнил о скандинавской архитектуре девятнадцатого века и даже о стилизованных романтических замках Элиела Сааринена. [107] Благодаря теплому дереву, украшенному резьбой, и линялым драпировкам, здесь, наверное, было приятно коротать время; а знамена, висевшие под самым потолком, уже сами по себе представляли изумительное зрелище: символы крестоносцев и яркие вымпелы, византийские кожаные ленты и потрепанные войной средневековые гербы. Здесь был даже штандарт римского легиона с позолоченными венками – символами победы. Все эти знаки отличия были подлинными: безыскусный рисунок с косичкой сверху и снизу и огромные шкура и череп медведя, наверное принадлежавшие одной из первых жертв, выманенных охотниками из пещер. Знамена висели рядом с богато украшенным оружием Европы восемнадцатого и девятнадцатого веков – мира крошечных княжеств и герцогств, которые Наполеон и Бисмарк смели с лица земли. Во всей этой картине ощущался необычайно воинственный дух, но впечатление было как от гашеной почтовой марки. И все же где-то в глубине ощущались беспокойство и тревога. Никаких криков и стучания кулаком по столу, разумеется, не было, но даже те величавые жесты, которыми обменивались присутствующие, выдавали напряжение. И как-то все чаще и чаще то одна, то другая рука вдруг опускалась к рукоятке сабли и начинала ее поглаживать или незаметно извлекала клинок из ножен на несколько дюймов, словно желая удостовериться, не заржавел ли он.
Только Элисон, казалось, вот-вот потеряет самообладание. Она в ярости мерила пол нервными шагами, металась от одной группы к другой и периодически останавливалась у массивного выщербленного стола, где стояли мы, чтобы доложить о положении дел, или принималась рыться в ворохе карт и старых донесений с описанием того немногого, что было известно о Брокене. Я их все прочитал по крайней мере уже дважды, чтобы быть в курсе дела.
Со стороны рыцарей было очень мило, что они вообще допустили нас сюда, а некоторые даже подошли к нам и расспрашивали в подробностях о наших приключениях. Но по-настоящему никто у нас совета не спрашивал, равно как и не говорил, будет ли принято мое предложение или нет. А я уже с трудом сдерживал свое стремление немедленно ринуться в бой.
– Что же, по крайней мере насчет одного вопроса они пришли к соглашению! – вынесла Элисон свой вердикт. – Что бы ни пришлось нам делать, необходимо, чтоб здесь присутствовало больше членов Ордена. Большинство из тех, кто сейчас тут, отправиться с нами не смогут. Здесь всегда должна оставаться охрана на случай прямого нападения на город или даже на сам Грааль. К тому же присутствующие здесь рыцари либо чересчур молоды, либо чересчур стары, и у них слишком мало либо слишком много опыта в подобных делах. Значит, что бы мы ни решили, нам необходима будет помощь. Но получить ее не так-то просто. Большинство рыцарей сражается на отдаленных полях битвы за Грааль, которые разбросаны по всей Спирали. Другие все еще находятся в поисках врага, и связаться с ними можно лишь тогда, когда они сами выйдут на связь с нами или оставят сообщение в каком-либо месте вроде таверны. В противном случае мы можем подвергнуть их опасности. На это уйдет немало времени. А кроме того… – Она с силой топнула по светлому мраморному полу. – Мнения рыцарей разделились. Да, им понравился твой план, но некоторые хотят подождать, пока Грааль не соблаговолит дать ответ. А тем временем собрать армию и укрепить силы в ожидании этого ответа. Они говорят, что связываться с Брокеном столь опасно, что мы не имеем права рисковать и должны бросить все силы на защиту Гейленберга, и я не могу с этим не согласиться. Но остальные готовы действовать так, как мы хотим, и немедленно отправиться за копьем.
– Так чего мы ждем? – произнес я тоном бунтаря. – Грааль, если захочет, сможет нас остановить, разве нет?
Она моргнула:
– Да, но что будет потом? Мы не марионетки, знаешь ли, и не рабы. Грааль избирает нас не для этого, понимаешь? К тому же он знает, что и сам может ошибиться. Он выбирает нас так тщательно, делится с нами своей силой и доверяет нам. Более того, он научил нас доверять самим себе. И он заставляет нас действовать самостоятельно, ибо если бы он нас направлял, это бы порой только мешало.
– Значит, он не остановит нас, даже если мы сделаем что-то не то?
– Нет, если при этом, кроме нас самих, никто не пострадает и вся ответственность будет лежать на наших плечах. Вот если бы мы пришли к совершенно ошибочному решению, тогда, я думаю, он бы вмешался.
Я кивнул:
– Я начинаю понимать, в каком русле двигается его мысль. Для начала необходимо набрать подходящих людей, заинтересовать и вооружить их и поставить перед ними цель, а потом пусть они действуют самостоятельно. Пока что все это похоже на теорию менеджмента, но есть еще одно золотое правило: будь с ними, когда ты необходим . Или он и вправду свихнулся, или полагает, что у вас уже есть ответ. – Только я это проговорил, как что-то разогнало тоску и замешательство и глухую навязчивую боль. – Погоди-ка! Возможно, ответ есть. Вы не в силах связаться с теми, кто находится в поиске, – но наверняка сможете вызвать кого-нибудь с поля боя. Как насчет их?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
