Читаем без скачивания 1001 забытое чудо. Книга проклятых - Чарльз Форт

Согласно помощнику комиссара Дхурмсаллы, эти камни были подобраны «сразу же» проходящими кули.

Эти камни были настолько холодными, что от них немели пальцы. Но они упали в сопровождении сильного света. Он описывается как «пламя костра около двух футов в глубину и девяти футов в длину». Можно считать, что этот свет не был светом расплавленного вещества.

В этой главе мы будем очень большими интермедиатистами, и в то же время неудовлетворительными. Для интермедиатиста на все вопросы есть только один ответ: Иногда да, а иногда нет.

Вторая форма этого «интермедиатистского решения» всех проблем это И да и нет.

Все, что существует, также и не существует. Позитивист старается уложить все в формулу, то же делает и интермедиатист, но с меньшей строгостью он принимает, но также отрицает.

Он может принимать в одном аспекте и отрицать в некоторых других аспектах, но нельзя провести реальную разграничительную линию между любыми двумя аспектами чего угодно. Интермедиатист принимает то, что кажется коррелирующим (согласуется) с чем-то, что он принял в качестве доминанты. Позитивист коррелирует с верой.

В метеоритах Дхурмсалы мы имеем опору дДя нашего предположения, что наши предметы, входящие в атмосферу этой земли, иногда светятся светом, не являющимся светом раскаленного тела. Мы объясняем или предлагаем интерпретацию для «громовых камней», или обработанных камней, которые упали на эту землю, сопровождаясь свечением в виде полос, похожих на вспышки молний, — но мы принимаем также, что некоторые тела, попавшие в атмосферу этой земли, распадаются с возникновением сильного пламени и расплавлением вещества, но что некоторые другие тела входят в атмосферу этой земли и разрушаются без сопровождения световых явлений, подобно глубоководным рыбам, попавшим на поверхность океана. К какому бы согласию мы не пришли, все это указывает на то, что где-то наверху находится среда, более плотная, чем атмосфера этой земли. Я полагаю, что мы можем со всей твердостью отметить, что это отнюдь не популярное мнение… Возьмем ритм всех явлений: На уровне моря плотность воздуха для этой земли имеет определенную величину, по мере подъема воздух становится все менее и менее плотным, а затем все более и более плотным. Возникает немало докучливых вопросов… Наша позиция: Вот факты:

Иногда идут светящиеся дожди {Nature, 9 марта 1882 года; Nature, 25, 437). Это свет, не являющийся светом накаливания, но никто не может сказать, что эти случающиеся время от времени, или редкие дожди происходят извне по отношению к этой земле. Мы просто отмечаем холодный свет падающих тел. О светящихся дождях, снегах и пыли можно прочесть в книге Хартвига «Воздушный мир» (Hartwig. Aerial World, стр. 319). Что касается светящихся облаков, то у нас есть более определенные наблюдения и мнения: они отмечают переход между старой Доминантой и Новой Доминантой. Мы уже отметили этот переход в теории профессора Шведова о внешнем происхождении некоторых градин — и выводы из нее, которые предыдущему поколению казались такими нелепыми, было употреблено даже слово «шут», — о том, что в межпланетных регионах существуют объемы воды» независимо от того, есть ли в них рыбы и лягушки. Далее, мы принимаем, что облака иногда поступают в атмосферу из внешних по отношению к земле регионов, происходя из супергеографических озер и океанов, которые мы не беремся нанести на карту, конкретно в данный момент, а только предлагая это предприимчивым авиаторам, и мы отмечаем, что все это мы покажем им, и мы отнюдь не собираемся строить из себя Колумбов за свой собственный счет, чтобы они взяли с собой купальные костюмы или лучше глубоководные скафандры. Таким образом, некоторые облака приходят из межпланетных океанов — из Суперсаргассова моря, если мы все еще принимаем Суперсаргассово море, — и светятся после входа в атмосферу этой земли. В журнале Himmel and Erde за февраль 1889 г. — феномен перехода тридцатилетней давности — господин О. Иессе, рассказывая о своих наблюдениях светящихся ночных облаков, отмечает их большую высоту и дурацки, или тонко, предполагает, что некоторые из них, возможно, происходят из областей, внешних по отношению к этой земле. Я предполагаю, что он имеет ввиду только другие планеты, но это и в том и в другом случае очень дурацкая и тонкая идея.

В общем, я так объясняю большую часть изоляции этой земли: что она относительно изолирована обстоятельствами, которые очень похожи на обстоятельства, которые способствуют относительной изоляции океанского дна — за исключением некоторой неуклюжести этой аналогии. Было удобно называть себя глубоководными рыбами, но в квазисуществовании нет такого удобства, которое рано или поздно не обернется неловкостью, поэтому, если бы наверху существовали более плотные области, сейчас их следует рассматривать как аналоги глубоко погруженных океанических областей, а предметы, приходящие на эту землюизвне.былибы подобны вещам, поднимающимся с глубин в более разреженную среду — и взрывающиеся — иногда накаляясь добела, как глубоководные рыбы, попавшие на поверхность, — совершенно негостеприимные условия. У меня есть подозрение, что на своих собственных глубинах глубоководные рыбы не светятся. Если они светятся, тогда дарвинизм есть всего лишь иезуитство в своей попытке коррелировать их. Такая реклама привлекла бы такое внимание, что все преимущества были бы более сведены к нулю, чем возмещены. Дарвинизм в значительной степени представляет собой учение о маскировке: здесь мы имеем наглое заявление, — если его принять. Рыбы в Мамонтовой пещере не нуждаются в свете, чтобы видеть. Мы могли бы сказать, что глубоководные рыбы начинают светиться, попадая в менее плотную среду, но модели в Американском Музее Естественной Истории не позволяют: на этих моделях видны специализированные органы для свечения. Конечно, мы хорошо помним эту ужасно убедительную птицу «додо», и некоторые из наших упражнений в софистике мы прослеживаем к ней, во всяком случае, разрушение считается явлением перехода от более плотной к менее плотной среде.

Рассказ господина Ахариуса, опубликованный в Transactions of the SwedishAcademy of Sciences, 1808 г., 215, переведенный для North American Review, 3, 319:

Что господин Ахариус, услышав о «необычайном и, вероятно, до сих пор невиданном» феномене, который, согласно сообщениям, произошел около горрдка Скенинге, Швеция, произвел расследование:

16 мая 1808 года около 4 часов дня солнце внезапно приобрело тусклый кирпичнокрасный цвет. Одновременно на западном горизонте появилось большое количество круглых тел, темно-коричневого цвета и с видимым размером с тулью шляпы. Они пролетели над головами и исчезли на восточном горизонте.

Грандиозная процессия. Она продолжалась два часа. Время от времени одно из них падало на землю. Когда осмотрели место падения, там была найдена пленка, которая скоро высохла и исчезла. Часто, приближаясь к солнцу, эти тела, казалось, сближались друг с другом, или их потом видели объединенными в группы из нескольких, но не более восьми, тел, а когда они оказывались под солнцем, можно было видеть их хвосты, имевшие в длину три-четыре фатома (около 5-7 м). Вдали от солнца эти хвосты были незаметны. Из какого бы вещества они ни состояли, оно описывается как студнеобразное — «мыльное и желеобразное».

Я помещаю этот факт сюда по нескольким причинам. Это было бы хорошей кульминацией для нашего рассказа об ордах маленьких тел, которые, на наш взгляд, не были ни семенами, ни птицами, ни кристаллами льда: но тут возникла бы тенденция придти, или подпрыгнуть, к поспешному гомогенному выводу, что все наши факты, относящиеся к этим явлениям, относятся только к этому одному виду явлений, в то время как мы думаем о бесконечной гетерогенности внешнего: о крестоносцах, разбойниках, эмигрантах и туристах, о драконах и телах, похожих на студнееобразные тульи шляп. Или что все предметы, которыездесь, наэтой земле, сбиваются встадо, необязательно являются овцами, пресвитерианцами, гангстерами или черепахами. Этот факт имеет здесь важное значение для нас как указание на разрыв в атмосфере этой земли — об опасности вхождения в эту атмосферу.

Я лично думаю, что люди видели тысячи объектов, которые падали сверху, взрывались со свечением и получали название «шаровой молнии».

«Относительно того, что собой представляет шаровая молния, мы даже не начали еще делать разумные догадки» (Monthly Weather Review, 34, 17).

В общем, мне кажется, что когда мы сталкиваемся с противодействием в виде «шаровой молнии», мы должны не обращать на это особого внимания, а ограничиться догадками, которые по крайней мере разумны, которые стоят на нашем пути, подобно призракам. Отметим здесь, что в некоторых из наших допущений о разумности нам следовало бы более четко указать, что они относились к разумному в противоположность инстинктивному. и Monthly Weather Review, 33, 409, приводится рассказ о «шаровой молнии», которая ударила в дерево. Она сделала выбоину, какую мог бы сделать падающий объект. Когданибудь я соберу случаи с «шаровыми молниями», которые упали с неба со свечением и взорвались с ужасающей силой. Старая ортодоксия настолько ошеломлена этими явлениями, что многие ученые либо отрицали явление «шаровой молнии», либо считали его весьма сомнительным. Я отсылаю читателей к составленному доктором Сестье перечню ста пятидесяти случаев наблюдения «шаровой молнии», которые он считает достоверными.