в нас свидетельствует как раз об обратном. Раз человек способен в определенных случаях жертвовать собой, значит, есть нечто, что выше этой жизни. И здесь незачем далеко ходить за примерами: наши ребята отдавали свои молодые жизни в Чечне, воюя за Государство и его цельность. Они тоже хотели «жить», «сеять пшеницу» и «рожать детей», но Родина, Россия, Государство, Народ были для них более весомым понятием. И павшие в Чечне, в этой, на первый взгляд, совершенно бездарной и бессмысленной войне (она была таковой лишь на уровне правителей и предательского пацифизма СМИ), на самом деле, пополнили ряды героев, погибших за Русь, за великую Евразию, за цивилизацию Суши. Они пали на «великой войне континентов», так же, как и наши отцы и деды в Великую Отечественную войну.
И с этими вещами шутить не следует. Я, естественно, не желаю смерти никому, особенно своему народу. Разве что врагам его. Но готовиться к этому событию надо всем и чем раньше, тем лучше, тем полноценней, ответственней, умнее и чище проживем мы нашу жизнь, тем более подлинную цену вещей и существ мы узнаем. То, за что никто не заплатил жизнью, не имеет никакой стоимости. Все великое созидается, увы, кровью. Никто еще не смог отменить этот трагический закон истории, а если бы это было иначе, то, возможно, мир земной потерял бы последнюю привлекательность, став окончательно царством серости и тихого тления.
5. Не изучают, но будут изучать
Г-н Янов несколько преувеличил значение моей книги «Основы геополитики» для современной военной элиты. К моему глубокому сожалению, с этой дисциплиной знакомы только отдельные люди из этой сферы. Но хотелось бы задать г-ну Янову встречный вопрос: а что, собственно, должны изучать современные высшие военные кадры России вместо геополитики? Экологию и историю пацифизма? Азбуку рынка и менеджмента? Адама Смита? Может быть, Карла Поппера? Наша армия и, шире, все силовые министерства поставлены в нелепую ситуацию — политическое руководство от них требует реформ, но не дает той основополагающей модели, доктринальной базы, из которой следует исходить. Раньше такой базой была социалистическая идеология, отталкиваясь от нее, мы определяли, кто является вероятным «потенциальным противником», а кто «союзником», и затем органично и естественно строили военную доктрину (как и концепцию государственной безопасности). Теперь же от идеологической картины мира правящие элиты России отказались, но ничего взамен предложить армии не смогли. В такой ситуации никакого иного выхода, как обращение к геополитике и к ее моделям, просто не существует, тем более, что сам западный мир в лице своего политического истеблишмента основывается именно на этой науке.
Когда нынешнее шоковое состояние в руководстве силовых ведомств России пройдет, независимо от согласия или несогласия г-на Янова, все больше и больше военных специалистов и аналитиков будут обращаться именно к геополитике. А так как я постарался сделать свой учебник максимально объективным, то, надеюсь, дело дойдет и до него. Я понимаю озабоченность г-на Янова таким положением дел. Все вещи встают на свои места, когда читаешь вторую строку под фамилией «Янов» в публикации «МН»-«Александр Янов, Нью-Йорк».
Голос из Нью-Йорка обращается к моему научному руководителю (при создании военного раздела «Основ геополитики») генерал-лейтенанту Н.П. Клокотову-«Но вы-то, господин генерал, учите студентов. Неужели именно этому (т. е. геополитике,-А. Д.)? По учебнику Дугина?» Жителю Нью-Йорка хотелось бы, чтобы все было иначе, чтобы геополитика изучалась лишь по ту сторону океана, и чтобы место «русского Бжезинского» было либо вакантным, либо занятым человеком, с которым атлантистам «можно было бы легко столковаться». Мне понятна озабоченность возрождением евразийской геополитики моего заокеанского оппонента и того внутрироссийского меньшинства, которое отождествило свою групповую судьбу с окончательной и не подлежащей пересмотру победой Запада над Востоком. Если быть откровенным, в данный момент они волнуются напрасно: трагическое невежество российских политических элит, их бескрайний конформизм, всепоглощающая трусоватость и покорность представляют собой надежное препятствие для того, чтобы евразийские идеи в должной мере овладели масштабным и влиятельным сектором нашего политического и военного руководства.
Но так будет не всегда-все постепенно вернется в свое русло, и вот тогда, действительно, не позавидуешь судьбе тех, кто слишком рано принялся праздновать триумф Моря над Сушей.
Александр Янов
«С ним рухнет вселенная»
Александр Гельевич, семнадцать лет назад ответ свой на мою статью о Ваших идеях в «МН» Вы начали, негодуя: как мог я предположить, что Вы, Дугин, «уйдете в кусты», не поднимете перчатку, которую Вам бросили? «Я никогда, — воскликнули Вы, — не уходил в кусты от прямого и внятного разговора с идеологическими противниками!»
Я понимаю, полтора десятилетия — и каких десятилетия! — длинный перегон. И, возможно, сейчас, когда из маргиналов Вы произведены в подполковники, можно сказать, национал-патриотической оппозиции (назовем ее для краткости Н-П), Ваши взгляды переменились. Но скажу Вам как профессор профессору то же самое, что сказал бы в 1998-м, будь у меня в ту пору возможность Вам ответить: вопреки собственной декларации, Вы ушли-таки в своем тогдашнем ответе в кусты. Не ответили ни на один из моих серьезных, судьбоносных, если хотите, вопросов. Отговорились тривиальностями.
Отдаю на суд читателей. Что ответили Вы на мой вопрос о Вашем зловещем пророчестве: «Определенные знаки указывают на то, что скоро исполнится обещание Господа нашего, скоро коронована будет русская нация в чертогах Небесной России»? Скоро (Вы повторили это дважды!)«сквозь русский народ осуществится последняя мысль Бога, мысль о Конце Света»? Именно в этом, как Вы тогда писали, и есть «смысл России»?
Ваш ответ: «Все, что есть, ограничено смертным пределом». Следует ли из этого, спрошу я читателей, СКОРАЯ гибель России и ее «коронация в Небесных чертогах»? СКОРЫЙ «Конец Света», наставший «сквозь русский народ»?
Как, по-вашему, читатель, должно звучать это пророчество для миллионов россиян, которые рожают детей для долгой жизни на этой грешной земле? Да, все, что есть, ограничено смертным пределом. Да, дети тоже раньше или позже умрут. Но лучше позже, чем раньше. И не дай нам Бог видеть их смерть. Большим ли послужит нам утешением, что «именно смерть есть путь к бессмертию», как обещает Александр Гельевич?
Поправлюсь, не на одни лишь таинственные «знаки» Вы ссылаетесь. Еще и на «надвигающуюся цивилизацию Сына Погибели, Саттелита Мрака», на то, что воинствуете Вы «против Современного мира как мира Антихриста», призывая «разрушить темную власть Космоса». Не говоря уже о том, что «мы заканчиваем древний подкоп под проклятое Древо Познания. Вместе с ним рухнет Вселенная».
Ни слова обо всем этом в Вашем ответе мне в «МН». Только для «своих» писали Вы это, для
