– Бред!
– Да, безусловно. Но только пока его не произносит юное существо, которое еще вчера было старухой. В этом случае бред превращается в удачное оправдание любого зла. Даже такого, как уничтожение трех городов.
– Но почему эти психи убили столько людей? Ведь омолодилось-то совсем ничего! Десять, двадцать человек? – Женьке вдруг больше всего на свете захотелось найти брешь в рассказе отца и убедить себя, что эта история просто не может быть правдой. Жители Края не такие!
– Потому что энергия одного обычного человека могла восстановить в лучшем случае день-другой из жизни саламандры, – объяснила Агата. – Обмен шел по курсу один к десяти тысячам.
– И что было дальше? После голосования?
– Я отказался от места Куратора и начал искать другой путь к спасению нашего мира, – ответил отец. – Той горстки глав фратрий, которых Нота не смогла перетянуть на свою сторону, не хватало для полноценного противостояния.
– И?
– И тогда я узнал о народе из Большой Клоаки, а заодно и зеленом толстяке, называющим себя «тем самым Гераклом», – Морок едва заметно усмехнулся. – Меня заинтересовало их умение блокировать способности инорас. Я спустился в подземелье, чтобы попросить народ Исси о помощи, но …
– Что?
– Эрколь предложил другой вариант, – начальник СКК взял в руки маску и принялся разглядывать ее, приподняв одну бровь. – Он предложил совершить обмен.
– То есть?
– Эта маска никогда не обладала способностью отличать правду от лжи. «Уста Истины» – всего лишь название. Думаю, оно досталось в наследство от древнего мифа. На деле же это обменник. Меняет решение твоей проблемы на что-то очень для тебя ценное.
– Например?
– После того, как меня посвятили в Исси, что было обязательным требованием Эрколя, я попросил у маски обезвредить Людей зноя.
– И они потеряли свои способности? – Женька внезапно поняла, чем была вызвана ненависть к ее отцу некоторых жителей Края. Той же Сары из Италии. Получалось, что ради спасения обычных людей он лишил способностей целую расу, а заодно и остальной Край – шанса на вечную молодость.
– Да. За это мне пришлось заплатить способностями полиморфа, – Морок вернул маску на стол и посмотрел Женьке в глаза. – Она может выполнить одно желание, но взамен заберет твою силу. Способности полиморфа – наша с тобой сила. Я свою уже отдал. Ты…
– Я могу спасти Тима! – воскликнула Женька. Способности полиморфа? Какая ерунда по сравнению с жизнью друга! Разве они стоят того, чтобы дать ему умереть? – Нужно отправляться к Исси! Прямо сейчас!
– Эй, остынь, киска! – Морза тяжело спрыгнул Женьке на колени, помешав ей подняться. В звере было килограмм десять, никак не меньше. – Вспомни, какое обещание ты дала тотемам.
– Никогда их не предавать. И что? Я же… – Женька растерянно замолчала.
– То-то, – рыжие глаза с вертикальными черточками зрачков неотрывно изучали Женьку. – Ты собираешься нарушить обещание. Добровольно отказаться от тотемов Края.
– Но ведь Тимка…
– Да, если ты этого не сделаешь, твой друг умрет. Но подумай сама, ты дала обещание четырем божествам. За это они спасли тебя, твоих друзей и еще несколько сотен невинных людей. А теперь ты собираешься нарушить клятву? Почему ты считаешь, что имеешь на это право?
– Почему? – Женькины мысли беспорядочно метались, словно стайка мальков в трехлитровой банке. Тотемы знали, что так будет. Ведь они живут сразу в прошлом, настоящем и будущем. Но тогда они знали, какое решение она примет. А если знали, то зачем брали обещание, которое невозможно выполнить? Черт, как это всё сложно…
– Да, почему? – повторила Агата вопрос.
– Потому что по-другому нельзя! – решительно сказала Женя, скидывая кошку на пол.
– Женя, подумай еще, – отец опустил руку ей на плечо. Похоже, они сговорились с Агатой не дать ей встать из кресла. – Потерять возможность прыгать с крыши на крышу или летать над морем – это… это все рвано, что стать инвалидом. Я не хочу, чтобы ты пережила то же, что и я.
– Ты поэтому хотел от меня все скрыть? Да? – Женька прищурилась. Она вдруг почувствовала нарастающее негодование. – Прекрасно понимал, что я выберу? И решил промолчать? Да? Сделать вид, что ничего не знаешь про маску…
Север неожиданно вскочил со своего места и бросился через весь кабинет к Тимке. Пока узкая спина изобретателя не заслонила Тимофея, Женька успела увидеть, что тот полулежит в кресле с закрытыми глазами.
– Эй, парень, ты чего? – Север быстро осмотрел черную таблетку, убедившись в ее бесполезности. – Ах ты ж, голова кудрявая! Кир, его нужно срочно тащить к крысюкам.
– Нет! – Женька отстранила Севера. Потом наклонилась и подняла на руки обмякшего Тимофея. Не очень удобно, но нести можно. – Мы идем к Исси. Прямо сейчас.
* * *
Даже в самом кошмарном кошмаре Женька не могла представить, что снова окажется на столе в аметистовой пещере. Да еще по собственной воле.
– А я ведь говорил твоему дружку: вернетесь! И собственность мою принесете! – победно гудела и булькала над ней зеленая туша Эрколя.
Толстяка ни на шутку возбудило появление делегации Края. Кроме Жени в нее входил Морок, Кудай с бесчувственным Тимом на руках, Федя, Боров, Бармалей, Чухонь верхом на Крысе и полсотни синегрибов.
– Людишки! Тля безмозглая! – не унимался Эрколь, сидя на своей лежанке. – Думаете, вам под силу уделать самого Эрколя Победителя! Самого меня!
Уже через пару минут после того, как предводитель Исси дал согласие на Ритуал Обмена, Женька поняла, зачем ему это было нужно. Толстяк, похоже, получал удовольствие от возможности в присутствии своих подданных позлорадствовать над людьми, оказавшимися на время в его власти. Как же у Женьки чесался язык огрызнуться! Но рисковать было глупо. Вдруг зеленая туша передумает?
– Послушайте! Да эта жаба-переросток издевается над нашими друзьями! – неожиданно заверещал кто-то из синегрибов. Лежа на столе, Женька не видела, что твориться рядом, зато отлично слышала.
– Ага, разошелся! – подхватил Малой. – Думаешь, если ты весишь три тонны, все можно?
– Да-да, – завопили вокруг синегрибы. – Он думает, ему все можно!
– А ну, запевай! – скомандовал Малой.
И тут же своды аметистовой пещеры вздрогнули от слаженного хора грибов.
– Нааа-на-на-на! На-на! На-на! Эй, толстый! – заголосили они некогда популярную песенку. – Нааа-на-на-на! На-на! На-на! Эй, толстый!
Замолчать их заставил резкий звук, похожий на удар гигантского хлыста. Крыса наводит порядок, догадалась Женька.
– Я прошу тишины, – услышала она голос отца. – Эрколь, прости моих спутников за проявленное неуважение. Их поступок не должен отменить церемонии…
– А чего мы-то? Мы-то чего? – закудахтали синегибы. – Просто песенку спели. Па-а-адумаешь!
– Моя дочь готова, Эрколь, – закончил Морок, стоя где-то поблизости.
Женька зажмурилась. Она слышала, как Тезерия вместе с Ангел позвякивает инструментами, собираясь закончить татуировку. Еркут пыхтел в предвкушении: «Еще немного, и я стану сильным». Кожу на лице начало пощипывать – похоже, подземная ящерица решила, что пришло время выбраться из-под униформы наружу.
Постепенно звуки пещеры перекрыл нарастающий бубнеж. Опять эта непонятная фраза на латыни. Ее всё громче и громче повторяли стоявшие поодаль мужчины Исси. Вскоре к ним присоединился бас Эрколя. Одновременно Женька почувствовала легкое движение воздуха над лицом – наверное, Тезерия занесла руку с тупой иглой. Еще немного, и она вонзится в щеку.
– Не бойся, – кто-то коснулся Женькиного плеча. Это был маленький Федор. – Я заберу часть боли. Так плохо, как в прошлый раз, уже не будет.
– Я не боюсь, – ответ прозвучал жалко.
На самом деле она, конечно, боялась. Но не боли. До Женьки только сейчас дошло, что все вот-вот закончится. Она снова станет самой обычной тринадцатилетней девчонкой. Смородиной-уродиной. Никому не интересной и не нужной. Прощайте, ночные полеты, южные замки, мрачные подземелья, чокнутый фан-клуб и оставшиеся не разгаданными тайны Края. Жалко, что сказка длилась так недолго. Полиморф, девочка с уникальными способностями, почти избранная – Женька с самого начала чувствовала: это всё не про нее. Что ж, пришло время снова натянуть лягушачью шкурку и вернуться в свое болото… А может, не пришло? Может, прямо сейчас вскочить с этого треклятого стола и бежать, бежать, бежать?
– Держись, малыш. – От неожиданности глаза сами собой распахнулись. Вместо покрытого татуировкой лица Тезерии, Женька увидела отца.
