время для отхода. Пощады нет ни старым, ни молодым.
Давление на остальные планеты снизилось почти до нуля — там лишь дежурные гарнизоны.
Людская планета, которая тоже страдала, наконец одумалась. Поняв, что деваться некуда, люди хлынули к оркам потоками.
Армии машин осталась всего неделя до того, чтобы войти в столицу и разнести её в клочья. Времени особо нет. Вдобавок ко всему разломы взяли под контроль. Разлом к змеям вёл себя крайне странно: часто сбоил, переставая работать. Сотни магов со всех четырёх объединившихся планет всеми силами удерживали его, чтобы он не схлопнулся раньше времени.
Я обратился к Силе с вопросом: «Какого хрена происходит с разломом?»
Она, кстати, стала разговорчивее, чем раньше. Подтвердила: Гекатонхейры не просто мастера перевоплощений — они ещё и виртуозы портальной магии. По-видимому, повредить или создать разломы для них — плёвое дело.
Ситуация, конечно, неприятная, но пока не критичная. Когда я это озвучил Плевру, у него остановилось сердце. А, блин, оно же у него и так не бьётся. Но в любом случае правитель орков был в шоке.
В свою очередь я затребовал срочную встречу с очередным теневым правительством любой планеты. Плевр побледнел — хотя технически это невозможно, но так и случилось.
На этот раз организовать встречу быстро не вышло. Назначили её лишь на послезавтра — на планете «гномов», в каком-то жутко потайном месте. Гномами я их назвал чисто номинально: странные низкие существа, довольно плотные, бочкообразные, с четырьмя руками и медвежьей головой. Странные, но очень воинственные.
Ждать так долго я не мог и не хотел. Подрядил Плевра договариваться со всеми по очереди — и отдельно. Уже на пятой планете случилось то, чего я ждал: нас пригласили прямо сейчас. И хотя место выбрали «секретное», Плевр очень удивился его расположению.
Я нырнул в себя — и оказался возле резервуара. Рядом стояли мои уставшие Силы: рыжая и блонда. Обе вымотанные: на головах кипиш, под глазами синяки, глаза красные. Вообще это было странно наблюдать — они же стихии! Так не должно быть, но… Да ладно. У меня всё неправильное. И Силы тоже неправильные — они сами с себя удивляются.
Моё вместилище капитально разрослось. Даже не представлял, что доживу до таких метаморфоз: десять метров в диаметре, а глубину можно определить лишь внутренним зрением — почти пять! Во все стороны отходили трещины: некогда они были тоненькими паутинками, а сейчас каждая такая «паутинка» у истока — толщиной с руку и тянется на десятки метров.
Чистый объём — больше десяти тысяч капель. Но без серьёзных последствий я могу использовать не больше семи тысяч. При этом теперь я не могу без тех же последствий удерживать в теле силу — вообще одновременно что-то одно: или атака, или защита. Уплотнять силу в резервуаре мне категорически запретили.
Я приобнял своих «девчонок» и поцеловал их по очереди в щёчку — без задних мыслей, как сестёр. Они устало улыбнулись, и я вернулся в реальность.
Мы с Плевром уже спускались в портальный зал, когда из него выскочил взмыленный Акакий. Вначале я был несказанно рад его появлению, но внешний вид друга привёл меня в чувство. Нахмурившись, ещё раз осмотрел его с головы до ног и спросил:
— Кто?
— Нежить! — выпалил он, задыхаясь.
Я влил в мага два десятка белой силы, заставив княжича немного подёргаться. Зато ему явно стало легче — через пару секунд, глубоко вздохнув, он продолжил:
— Открылись новые разломы! Гнилостные! Оттуда лезет нежить: зомби! С ними безумные некроманты! Боги не отвечают. Я почувствовал, что мой покровитель исчез! Если бы не твой дар, я бы стал практически пустышкой. У многих тоже самое. Зато теперь я тоже вижу камни силы в телах павших!
— Совсем все боги покинули мир? — прищурился я.
— Нет! По меньшей мере пять осталось, но они не отзываются на молитвы. Даже жертвы не принимают. Нежить не трогает тварей, выходящих из разломов. Нас зажали между молотом и наковальней!
— Что-то мне подсказывает, — я схватился за подбородок, — что это жжжжж не спроста.
— Что делать? — Акакий смотрел на меня квадратными глазами. — Отца ранили, государь погиб в схватке с нежитью. Столицу почти потеряли. Тот огромный разлом на Красной площади — они вышли и оттуда.
— А что тебе мешает натравить нежить на нежить? — уставился я на княжича.
— Только так и удаётся их едва сдерживать, — кивнул он. — Но их становится всё больше — со всех сторон. Мы теряем территорию, хотя только недавно начали её возвращать.
— Не бойся, я с тобой! — похлопал я Акакия по плечу. — Вам надо продержаться неделю. — Сказал я и начал огибать княжича, чтобы пройти в зал портала.
— Неделя⁈ — с вызовом крикнул Акакий мне в спину. — Какая неделя⁈ Через неделю от нас не останется никого! Остановись! — орал он мне вслед, а я, сжав зубы, шёл, не оборачиваясь. — Толик! Мы погибнем все! — последние слова он прошептал в отчаянии.
— Жди! И я вернусь! — произнёс я и исчез во вспышке портала.
— Жестоко, — скажете вы. — Грубо. И не по-дружески.
Возможно! Но мальчику надо продолжать становиться мужчиной и опираться, предпочтительно, на себя самого. К тому же каждая минута промедления сейчас — миллионы жизней в минуту. А потом…
Мы появились в каком-то странном захудалом городке. Мир был человеческий, а судя по строениям — развитие тут застряло почему-то в восемнадцатом веке. Причины этого выяснять мне не хотелось.
Плевр вышел за пределы города и повёл меня: сначала по полям, потом по лесу. К концу часа путешествия я не выдержал:
— Что за абсурд? Нельзя было какое-то другое место выбрать? Мы тратим безумное количество времени впустую!
— Это очень отсталая планета, — начал объяснять Плевр. — Их основной вид деятельности — сельское хозяйство и лесозаготовка. Здесь всё растёт в несколько раз быстрее, чем на других планетах. Но место встречи действительно странное.
— Почему? — требовательно спросил я после полминуты тягостного молчания.
— Мы двое были первыми теневыми правителями. В то время мы стояли у руля своих миров. Я отказывал Великой Сходке во многом — как и Фредрих. Они хотели, чтобы мы выпускали больше продукции, перестали молиться своим мёртвым богам и многое другое. Мы отстаивали интересы и ценности своих народов.
И вот Фредрих позвал меня «в гости». Но не как обычно — в столицу, а сюда, на окраину. Мы встречались всегда тайно: без спутников и охраны. Он повёл меня по этому лесу и рассказывал, как его любит, как помнит, что такое дышать, что такое чувствовать и жить.
В
