class="p1">Анка слушала внимательно, кивала. Светик отстала.
– Чего это у него: что ни рассказ, так про покойников или призраков? – тихо спросила она Глеба.
– А чего у него еще тут есть? Один на острове, кто не уехал, тот умер. А он остался.
Светик оглянулась. Деревья как-то сразу загородили кладбище. Если бы не знать, не догадалась бы, что там… за деревьями…
– Как спалось? – бодро спрашивал дядя Лёка.
– Очень хорошо! – так же бодро ответила Анка. – У вас здесь замечательно!
– Раз замечательно, так живите!
Дорога тянулась через бесконечное поле, заросшее высокой травой и молодыми деревцами. Дядя Лёка показывал направо, налево, говорил, где какой дом стоял, где школа, где магазин. И это было очень странно, потому что поле не сохранило никаких следов ни дома, ни школы, ни магазина. Трава, деревья.
– А тут у нас широкая дорога шла, – сказал дядя Лёка и махнул направо, где на пригорке начинался густой лес. Ничего не выдавало в нем бывшую широкую дорогу.
Они забрались на холм, прошли мимо густого малинника, повернули за кусты лещины и увидели дом. Деревянная некрашеная изба с высоким крыльцом, гордо смотрит в небо конек крыши.
Узкий двор с одной стороны подпирал неожиданный для Карелии дуб, с другой его ограждали кусты смородины. Под дубом пристроилась длинная лавка.
– Как здесь здорово! – Анка с наслаждением втянула воздух и закрыла глаза. – Я бы здесь жила!
– А я пойду пить чай, – сообщил Костик, дернул на себя дверь и сделал шаг через порог.
Старую деревянную тяжелую дверь…
За дверью мелькнули ступеньки, темный предбанник, светлая комната. Больше ничего увидеть не удалось, потому что дверь из Костиной руки вырвалась и, наподдав ему под зад, захлопнулась. Из дома раздался сдавленный крик.
Анка изобразила на лице тревогу.
– Костя, ты там не ушибся?
– Я коленкой ударился, – гнусаво сообщил Костик.
Светик не удержалась и хмыкнула.
– Вы только за дверью разувайтесь, – предупредил дядя Лёка, легко распахнул дверь и оставил ее открытой – сама она не закрывалась.
– Ай! – послышалось из дома.
Что-то грохнуло.
– Что же ты? – отозвался дядя Лёка.
Костик навернулся с лавки. Сел на край, другой край лавки задрался, сбрасывая седока, а заодно и пару чугунов, что на ней стояли.
Костик хлюпал ушибленным носом, пинал ногой прибивший его чугунок.
– Ну не плачь, не плачь, – утешала его Анка, гладя по голове. – Сейчас будем чай пить. Дядя Лёка нас конфетами угостит.
– Шоколадными? – важно уточнил Костик.
– Конечно!
Но шоколадных конфет не оказалось. Вообще никаких конфет не было. Было печенье. И банка сгущенки.
– А это тебя, мил человек, домовой мой не приветил, – сказал дядя Лёка после того, как чайник вскипел и все пять чашек были наполнены густым ароматным чаем. Костик тянул из сахарницы ложку. Почти вытянул. Но тут крышка подпрыгнула, выбивая ложку из пальцев. Сахар разлетелся по столу. Костик недовольно поджал губы. Светик опять фыркнула.
– Не буду я ваш чай пить! – буркнул мелкий, складывая руки на груди.
– А на него обижаться не следует, – махнул рукой дядя Лёка. – Что толку? Это его игры. У меня так тоже одна женщина в гости приезжала. И домовой этот то кепку в нее бросит, то поленницу перед ее ногами разворошит, то холодную воду вдруг сделает горячей. Она и приезжать не стала.
– Ой, а чай какой вкусный! – без устали восторгалась всем Анка.
Сидели они на просторной кухне. Здесь стояла печка, одним боком уходящая в соседнюю комнату. Там у печки была лежанка. На кухне же помещалась широкая плита. Вдоль противоположной стены тянулся буфет с пристроенным длинным низким шкафчиком. В углу рукомойник. Места было столько, хоть на велосипеде езди. Зато соседняя комната была вся заставлена широкими кроватями с высокими железными спинками. В углу устроилось заваленное вещами трюмо, рядом стол, в другом углу шкаф. Окно смотрело на бодрый огород картошки. Ровные ряды ботвы и аккуратно окученные грядки.
Светик потянула печенье из пакета. Глеб не стал долго отказываться и зачерпнул полную ложку сгущенки.
Костян сопел. Демонстративно и возмущенно. Как обычно.
– Ничего, – миролюбиво произнес дядя Лёка. – Мой домовой хороший. Веселый.
– Чего у вас здесь так духов много? – спросила Светик. Она была очень занята своим делом – макала печенье в горячий чай, подлавливая момент, когда печенье водой пропитается, но еще не размокнет настолько, чтобы упасть. Получалось через раз. Глеб придвинул к себе банку сгущенки и ел оттуда ложкой.
– Да разве это много? – отмахнулся дядя Лёка. – Все как везде. Людей мало, вот они никого и не боятся.
– Я их тоже не боюсь, – сообщил Костик, все же снисходя до чаепития. Без сахара, но зато с пятью печеньями сразу.
– А чего их бояться? Я тут как-то даже со змеями дружил, – сообщил дядя Лёка. – Прихожу домой, гляжу, змея ползет. Я ей говорю: «Куда торопишься?» Она за порог. Ладно, думаю. В другой раз нашел ее уже на столе, говорю: «Я тебя не трогаю, и ты меня не трогай». Так мы с ней месяца два прожили. Она приползала, уползала. А потом утром просыпаюсь, гляжу – она уже в кровати. Ну, тут уж ничего не оставалось. Я такую жену себе не заказывал. Вынес во двор и лопатой прибил. А потом змеи и вовсе пропали. В этом году, говорят, их всех кабаны сожрали.
– А жена у вас есть? – спросил Глеб.
– Есть. – Дядя Лёка погрустнел. – Уехала. У меня тут электричества нет, телевизор не посмотришь. А ей сериалы хотелось по вечерам. Вот и уехала к детям на Большую землю.
Всю дорогу к лагерю Светик пыталась представить, как же дядя Лёка тут живет зимой. Летом еще ладно, светло, люди на остров приезжают, охотники, финны заглядывают. А зимой? Когда долгие ночи, когда все засыпает снегом, когда волнуется Ладога и невозможно переправиться через пролив? Остается только сидеть в доме, топить печку и слушать вой ветра. А уж что этот ветер напоет? Что дядя Лёка в его песне услышит?
Небо было пасмурное, купаться не хотелось.
– Спать хочу! – сообщил Костик.
– Иди, – удивилась такому неожиданному желанию Анка.
Светик тоже зевнула:
– Я думаю, что нам надо всем сейчас отдохнуть, а ночью продержаться без сна.
– О! С удовольствием! – откликнулась Анка.
– Я ночью буду спать, – категорично заявил Костик из палатки.
– Если это и правда какие-то духи, то они, конечно, ночью объявятся, – задумчиво изрек Глеб, расхаживая вокруг костровища. Под ноги ему попадались кружки и вилки. Зазвенела одинокая миска. – Потому что спящим легче овладеть. Во время сна дух человека выходит из тела, и злыдни тогда могут в
