Шумно и прерывисто выдыхая, кончаю в твою руку. Перехватываешь меня за талию на миг, но уже через несколько секунд не давая мне опомниться от оргазма, стягиваешь шорты и белье, вынуждая чуть шире расставить ноги.
— Ты доверяешь мне? — у самого уха.
Господи, о чем ты? Я сейчас вообще отказываюсь соображать. Твой язык у меня на шее. Мурашки по всей коже.
— Доверяешь? — повторяешь свой вопрос сипло.
— Да, — выдыхаю.
— А я доверяю тебе.
И я понимаю, что ты делаешь. Размазываешь мое семя по своей эрекции и медленно входишь в меня. БЕЗ презерватива. А мне уже все равно. Даже если я чем-нибудь заражусь от тебя. Тогда у нас будет хоть что-то общее. Одно на двоих. Облокачиваюсь о поручень. Почти безрезультатный вдох. Твои руки ложатся на мои бедра, и я отключаюсь. Сам подаюсь навстречу тебе. Уже абсолютно все равно, что мы на балконе, что внизу во дворе кто-то есть, а в доме напротив светятся окна и люди там еще не спят. Мне все равно, что нас кто-то увидит. Вернее, не все равно, это заводит еще больше. Твои пальцы скользят по коже спины, забираясь под майку. Целуешь в шею. Дыхание сбивается на хрип. На мычание. Плавные и размеренные толчки. Только так. Только с тобой. Тихо мычу, прикусывая губы и стараясь не застонать. Толчки становятся чаще. Тебя так же ведет, как и меня. Господи, что ты со мной делаешь? Странный вопрос, учитывая, что ответ на него сейчас более чем очевиден. Чуть поднимаешь майку, целуя спину. Через несколько минут чувствую, как ты утыкаешься в нее. Протяжно стонешь, надеясь так заглушить громкость, и выскользнув из моего тела, рвано выдыхаешь, изливаясь на пол. Невольно улыбаюсь. Только так. Только со мной. Поворачиваешь к себе лицом.
— Винс… — Начало фразы, потонувшее в тебе. Целуешь. Жадно. Опьяняя нас обоих еще больше. Прижимаешь меня голой задницей к прохладной металлической стенке балкона, но мне абсолютно все равно. Странная штука — счастье. Иногда, чтобы почувствовать всю его безграничную головокружительную мощь достаточно стоять со спущенными штанами, прижимаясь к самому желанному человеку в мире и отвечать на его поцелуй.
Затягиваешь в комнату, заполненную приятным полумраком, не переставая целовать.
— Ты знаешь, что нас могут посадить за это? — тихо смеюсь в твои губы, испытывая доселе неведомый восторг. Я даже предположить не мог, что ты на такое способен. Хотя, что я вообще о тебе знаю? Ты не пьян, но я отчетливо ощущаю твое горячее с примесью алкоголя дыхание, проникающее в мой рот. Валишься на диван, и я оказываюсь сверху.
— Я получил твое послание, — прикусываешь мою губу.
— Уже догадался. Но я не совсем для этого тебя попросил приехать. Просто хотел поговорить.
— О чем? — улыбаешься.
— Зачем ты вернулся, если женат и у тебя своя жизнь? Просто чтобы еще раз трахнуться со мной?
Ты на миг едва уловимо напрягаешься и несколько секунд молчишь. Я был прав? Привстаю с тебя, и ты встаешь следом за мной, садясь и спуская ноги на пол.
— Знаешь как это, жить жизнью, полностью спланированной кем-то? — вдруг произносишь, и в твоем голосе отчетливо звучит горечь. Откровение? — От и до. А ты просто делаешь то, что тебе говорят, потому что тебе годами вбивали это воспитанием? Ты должен быть ответственным, серьезным, сильным… Должен быть настоящим мужчиной, чтобы тобой гордилась семья, а на самом деле ты должен полностью от нее зависеть и подчиняться воле родителей, потому что кому, как не им точно известно, что для тебя лучше.
— Мы все делаем то, что от нас требуют другие, — отвечаю негромко. — Мы все заложники обстоятельств, начальства, семьи, даже воздуха, которым дышим…
— Нет, это не то же самое, — отрицательно качаешь головой. — Я учился там, где мне сказали учиться. Женился, потому что так было нужно для укрепления деловых взаимоотношений отца и на той, на которой мне сказали жениться. Работаю в компании отца и занимаюсь тем, чем, по их мнению, должен заниматься. У меня даже дом такой, как захотела моя мать и обставлен так, как она посчитала, будет лучше всего, а машина та, которую настоятельно посоветовал отец. Только моего мнения ни разу не спрашивали. Иногда кажется, что они просто играют в идеальную семью, как дети в куклы. Только в роли главной куклы я. Иногда невыносимо тяжело соответствовать и оправдывать каждый раз ожидания и планы родителей. Особенно моих родителей. И уж явно в их представление об идеальном сыне не вписывается то обстоятельство, что меня могут привлекать мужчины. Я живу не своей жизнью. Я живу той жизнью, которую они придумали и спланировали для меня. Среди всего, что у меня есть, нет ничего действительно моего. Нет самого себя.
Поворачиваешь ко мне голову.
— Хочешь знать, почему я на самом деле вернулся? — киваю. — Потому что, вдруг понял, что у меня все-таки есть нечто особенное в жизни. Ты, — негромко.
— Почему? — я с ужасом понимаю, что увязаю в тебе еще больше.
— Потому что ты единственное, что не было спланировано моей семьей. Абсолютно случайное и только мое. Собственное. И именно поэтому особенное для меня, — придвигаюсь ближе и, перебросив через тебя ногу, усаживаюсь на колени, упираясь ладонями в спинку дивана. — И потому что рядом с тобой я — это я, — договариваешь и на несколько секунд замолкаешь. — Но у тебя уже есть особенный друг… — еще раз услышу это словосочетание, произнесенное такой интонацией, и точно буду использовать его в качестве ругательства.
— А ты женат, — то ли констатация очевидного факта с легкой долей обвинения, то ли просто контраргумент. — Не думал, что до сих пор практикуются браки по договоренности. Какая она? — Господи, зачем мне это? — Редкостная самовлюбленная стерва?
— Нет, — качаешь головой, — спокойная и тихая. Мы за эти десять лет даже ни разу не ссорились. Но это больше похоже на отношения между близкими друзьями, чем на брак.
— Ты натурал? — не замечаю, как наш разговор превращается в допрос с пристрастием, но вижу, что ты готов ответить на все мои вопросы. А я хочу услышать твои ответы. Чтобы усложнить все еще больше.
— Наверное, скорее бисексуален, — совершенно просто и искренне. — Меня в равной степени привлекают и женщины, и мужчины, но все началось с подростка, желающего выучить испанский язык и забавно нервничающего на каждом занятии, — улыбаешься. — Я сначала думал, что это просто из-за того, что ты плохо знаешь язык, но потом начал замечать кое-что еще и ловить себя на мысли, что это из-за меня. А вскоре понял, что мне
