Крестьянин мечтает о даровом наделении его чужою землею, рабочий — о передаче ему всего капитала и прибылей фабриканта, и дальше этого их вожделения не идут…
Но в случае неудачи, возможность которой, при борьбе с таким противником, как Германия, нельзя не предвидеть, — социальная революция, в самых крайних ее проявлениях, у нас неизбежна.
Как уже было указано, начнется с того, что все неудачи будут приписаны правительству. В законодательных учреждениях начнется яростная кампания против него, как результат которой в стране начнутся революционные выступления. Эти последние сразу же выдвинут социалистические лозунги, единственные, которые могут поднять и сгруппировать широкие слои населения, сначала черный передел, а засим и общий раздел всех ценностей и имуществ. Побежденная армия, лишившаяся к тому же за время войны наиболее надежного кадрового своего состава, охваченная в большей части стихийно общим крестьянским стремлением к земле, окажется слишком деморализованною, чтобы послужить оплотом законности и порядка. Законодательные учреждения и лишенные действительного авторитета в глазах народа оппозиционно-интеллигентные партии будут не в силах сдержать расходившиеся народные волны, ими же поднятые, и Россия будет ввергнута в беспросветную анархию, исход которой не поддается даже предвидению…».
Чрезвычайно высоко автора этого замечательного исторического документа в своём очерке «Предсказание П.Н. Дурново» оценил знаменитый русский прозаик, публицист и весьма самобытный историософ, который, к слову сказать, тринадцать раз был номинирован на Нобелевскую премию по литературе Марк Александрович Алданов (1886–1957): «Однако самое замечательное из всех известных мне предсказаний было сделано человеком не знаменитым и теперь забытым, да и никогда не пользовавшимся ни славой, ни даже добрым именем. Я имею в виду записку, поданную в феврале 1914 года Николаю II отставным русским сановником Петром Николаевичем Дурново. Этот замечательный документ мало известен и в России. В Америке и в Западной Европе он, я думаю, не известен почти никому (…) Однако по блеску прогноза я не знаю в литературе ни одного документа, который мог бы сравниться с этим. Вся записка Дурново состоит из предсказаний, и все эти предсказания сбылись с изумительной точностью. Исходили же они от человека, который никогда внешней политикой не занимался: простого полицейского чиновника, посвятившего почти всю свою жизнь полицейскому делу. Он предвидел то, чего не предвидели величайшие умы и знаменитейшие государственные деятели!».
Симптоматично, что в своё время автора этой докладной записки, которая могла спасти Россию, император Александр III уволил с поста директора департамента полиции с убийственной резолюцией: «Убрать эту свинью в 24 часа». Вполне возможно, что неумение ценить таланты и антипатия к умным людям передалась Николаю II по наследству, а от него уже и всем последующим высшим иерархам советской империи.
Действительно, по поводу реакции царя на этот меморандум возникает множество вопросов. Очевидно, что война против Германии в союзе с Англией грозила России неисчислимыми бедами, каковые, в конце концов, и обрушились на её голову, а заодно и всего остального мира. Почему же император не отреагировал на этот и подобные ему сигналы? Трудно предположить, чтобы антипатия к автору оной записки могла затмить в глазах самодержца всея Руси национальные интересы и национальную безопасность огромной державы. В равной степени трудно предположить, что он начисто исключал развитие событий в русле описанного сценария. Так почему же Николай II всё же избрал наихудший из всех возможных вариант поведения, почему, не думая, окунулся с головой в омут мировой войны и… грядущей за ней русской смуты, погубившей в итоге российский народ, великую державу, многовековую династию и его семью? Учитывая весь последующий ход событий в истории этой великой, но несчастной страны, видимо, в данном случае следует предположить действие неких глубинных закономерностей национального бытия, жизнеустройства и мировидения, постижение которых стало непосильной задачей даже для её высокообразованного правящего класса. Бессилие последнего дать какое-либо внятное пояснение внутренней политики империи на основе осмысления национальных интересов народа и державы наиболее образно сформулировал известный российский государственный деятель, генерал-фельдмаршал Христофор Антонович Миних (1683–1767): «Русское государство имеет то преимущество перед всеми остальными, что оно управляется самим Богом. Иначе невозможно объяснить, как оно существует». Конечно же, совсем не по-христиански возлагать ответственность за все несуразности своего государственного бытия на Бога. Но подобный прием как раз укладывается в прокрустово ложе той самой злополучной традиции, которой была насквозь пропитана вся история этой державы.
Как это не покажется странным, но в равной степени как устойчивость, так и уязвимость существования империи коренились в одном и том же стереотипе исторического поведения, который при монархической форме правления находил своё внешнее выражение в деятельности главы державы. Когда глава государства не обладает государственным мышлением и тем самым мучительно переживает свою неспособность стать лидером нации, то наиболее доступным способом поднять свою популярность (престиж, рейтинг) ему представляется оказия угодить наиболее низменным, но неизменно сильным страстям населения своей страны. В Российской империи эти черты национального характера всегда прорывались наружу в виде агрессивной политики: внутренняя при этом, как правило, заканчивалась погромами, а внешняя — войнами. Погромы и война, по сути, стали основными формами самоутверждения и самовыражения населения огромной страны. Потворство этим пристрастиям — весьма прискорбное качество большинства глав этой великой державы. Любопытно, что, оценивая подобное поведение отца последнего монарха, Александра III, королева Великобритании Виктория (1819–1901) характеризовала его как «варвара, азиата и тирана».
Именно склонность Николая II к тому роду настроений, о которых упоминал В.Н. Коковцев, и объединила часть его ближайшего окружения и народа в единую партию власти, которая впоследствии и привела к историческому банкротству всю страну со всеми её достижениями, судьбами и героями своего времени. Всё произошедшее лишь подтвердило, что пристрастия сии и их носители — это часть неискоренимой традиции империи, разрушительное действие которой можно уподобить разве что силе законов природы. Поэтому империя на всех фазах своего существования (царской и советской) при первом удобном случае неизменно подвергалась распаду, ибо по большому счету, никому не хочется жить в державе со столь устойчивыми традициями унижения достоинства, посягательства на свободу и пренебрежение правами человека. Так, авторы уже цитированной выше статьи «Вперед нельзя назад!» отмечают, что именно «страусиная позиция российской политической «элиты», ее нежелание и неумение видеть не только самих себя, но и интересы людей в нашей стране только в ХХ веке обернулись двумя цивилизационными катастрофами — 1917 и 1991 гг.».
Вообще на территории империи за всю её историю, за редчайшим исключением в лице Александра II, безраздельно господствовали два фактора: невежественный абсолютизм главы державы и абсолютное невежество её населения. Подобное сочетание представляло собой неимоверно опасную гремучую смесь для судеб страны. В этом отношении наша история — впечатляющий урок всему
