- Я боюсь спросить тебя, что ты здесь делаешь. Но рискну. Зачем ты приехала сюда?
Джульетта пожала плечами и скрестила руки на груди.
- Я поехала навестить маму, так как уже могу. Первая поездка в моей жизни, за которую он не заплатил.
- Как она?
- Она окружена заботой, - ответила Джульетта. - Но врачи говорят, что улучшений нет.
- Мне очень жаль. Честно.
- Она счастлива, и они обращаются с ней как с королевой. Это все, что меня волнует.
- Чем занималась после визита к ней? - спросил Кингсли. Джульетта осмотрела холл. Он надеялся, что его дом не разочарует.
- Путешествовала по Европе. Очень понравилось в Германии. И в Италии. Они мои любимые. После Парижа, конечно же.
- Конечно же.
- Я думала о тебе, пока путешествовала, - сказала Джульетта. - О том, что у нас было вместе, и о том, что ты сделал для меня. Думала о том, как хотела свободы уже много лет, и как ты подарил ее мне, ничего не прося взамен. И я пришла к выводу...
Кингсли с трудом мог говорить. У него перехватило горло, а руки дрожали. Он засунул их в карманы жакета.
- И к какому же выводу ты пришла? - наконец спросил он, пытаясь сохранять голос нейтральным.
Джульетта посмотрела на него. Затем улыбнулась.
- Свободу переоценивают.
Глава 34
Север Штата Нью-Йорк.
Ее сумка был упакована, и в ней у Элли была вся ее одежда, рукописный экземпляр «Девственницы», копия «Мифологии Булфинча», которую она украла из монастырской библиотеки, и два обломка стека, которые она так и не смогла выбросить.
Весь день она была наэлектризованным сгустком энергии. Она делала все, чтобы оставаться спокойной и собранной, но не могла перестать улыбаться, перестать паниковать. Она уходила. Наконец-то. Выбиралась отсюда. Многие месяцы она была заперта в монастыре, и настолько была готова уйти, что едва могла дышать воздухом внутри.
У Элли осталось только одно незавершенное дело. Ее мать. Два месяца она избегала мыслей о маме, с тех пор как они с Кайри решили вместе сбежать. Ее мать была уверена, что, если Элли уйдет отсюда, она тут же бросится обратно в объятия Сорена. Зная свою мать, та, вероятно, предпочла бы это, чем признание Элли в том, что она спала с женщиной в течение последних двух месяцев.
Но все же... Элли должна была как-то попрощаться, хоть как-нибудь. Если бы она подошла и обняла мать, это было бы слишком подозрительно. А если скажет маме, что уходит, та сделает все, что в ее силах, чтобы заставить ее остаться. Она устроит сцену, начнет ссору. Кайри была слишком хрупкой, чтобы уходить при таких обстоятельствах.
И Элли тоже... это решение уйти тоже казалось хрупким. Она боялась уходить, но еще больше боялась остаться. Когда она снова увидит мать? Они нашли немного покоя вместе под этой крышей, за этими стенами. Но Элли не могла остаться только ради нее. Элли знала, что ее судьба, в отличие от судьбы матери, не жизнь за этими стенами. Как бы это ни было больно, она должна уйти. И поскольку ей нужно уходить, она должна попрощаться. Она остановилась на письме. Единственный способ.
Дорогая мама,
К тому времени, как ты получишь это письмо, меня уже здесь не будет. Я больше не могу оставаться здесь, в аббатстве . Мне здесь не место, и мы все это знаем. Но спасибо тебе за то, что приютили меня и дали кров. Я обещаю, что не вернусь к нему. Я ухожу не из-за него . Тебе не понравится это слышать, но есть литературный агент, которая заинтересована в моей книге. Я мечтала стать писателем еще будучи подростком. Надеюсь, ты никогда не находила мои дневники. Они бы довели тебя до сердечного приступа . Я говорю тебе это только для того, чтобы ты знала, что писательство - первая стоящая мечта в моей жизни. Самое приятное, что он когда-либо говорил мне , что я пишу лучше его.
Ты можешь не поверить, когда я говорю это, но я люблю тебя, мама. Мне жаль, что мои решения в прошлом, пугали и разочаровывали тебя. Я солгу, если скажу, что ни о чем не сожалею, но ты должна знать, мне не нравится причинять тебе боль . В моем мире боль должна быть по обоюдному согласию .
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Пожалуйста, не сердись на меня и не бойся. Со мной все будет в порядке. Пока ты растила меня, ты всегда говорила, что у Бога на меня свои планы, планы дать мне будущее и надежду. Если тебе от этого хоть немного полегчает, то впервые в жизни я, кажется, в это верю .
С любовью,
Элли.
Она не добавила постскриптум в конце. Что еще можно было сказать?
В десять вечера, после того как все легли спать, Элли надела куртку, туфли и собрала волосы в хвост. Она подошла к часовне и обнаружила, что там ее ждет Кайри. Она была в своем облачении, в полном. Она даже не переоделась ко сну. Элли никогда не прикасалась к ней интимно, пока Кайри была в облачении. Она также никогда не прикасалась к Сорену, когда тот был в сутане. Это были священные одежды, и Элли было неловко видеть в них Кайри.
- У меня и для тебя есть сменная одежда, - сказала Элли.
- Хорошо. Я переоденусь, как только мы выйдем за ворота.
Кайри широко и ярко улыбнулась, но что-то в ее улыбке выглядело фальшивым и хрупким. Элли не осуждала ее. У них не было ни особого плана, ни больших денег. Они обе были напуганы. Рука Элли задрожала, и ее дыхание участилось. Ее голос звучал выше, чем обычно, даже для нее самой. Во рту пересохло, а мышцы были напряжены.
Она не могла дождаться, когда уберется отсюда к чертовой матери.
- Ну, у меня все с собой, - сказала Элли. - Что насчет тебя?
У Кайри был чемодан. Элли потянулась к нему, но Кайри прижала его к груди.
- Я могу сама, - ответила Кайри.
- Конечно. Здорово. Готова?
- Ты первая, - сказала Кайри.
Она протянула ладонь и взяла Элли за руку. Элли сжала пальцы Кайри и сделала резкий, полный страха вдох.
- Хорошо. Я поведу.
- Элли?
- Что?
- Поцелуй меня, - сказала Кайри. - Пожалуйста?
Элли усмехнулась.
- Безусловно.
Было странно целовать Кайри в облачении и платке. Но как она могла отказать в такой скромной просьбе? Она поставила сумку и обхватила лицо Кайри. Поцелуй был именно тем, в чем нуждалась Элли. Это напомнило ей, что Кайри отдала себя в руки Элли. Теперь ей нужно о них позаботиться. Она должна позаботиться о них обеих. Кайри была молода и нуждалась, чтобы Элли была сильной для нее. Сильной и ответственной. Элли справится.
Когда Элли отстранилась, на лице Кайри были слезы.
- Не бойся, - прошептала Элли. - Все под контролем. Ты веришь мне, верно?
- Я верю в тебя. В том мире ты будешь творить невероятные вещи.
- Мы обе.
- Я хотела сказать тебе... - начала Кайри. - Я поняла, чем заканчивается твоя книга. Знаю, что сделала Дафна, когда загорелся зеленый свет.
- Правда? - спросила Элли. - И что, по-твоему, сделала Дафна?
- Думаю, она пошла своим путем и у нее была удивительная жизнь. И думаю, у Джона Аполлона тоже была хорошая жизнь, пусть и без нее.
Элли улыбнулась.
- Думаю, ты права. Больше, чем один счастливый конец.
Она снова быстро поцеловала Кайри в губы и взяла свою сумку. Элли сделала глубокий успокаивающий вдох и подошла к тайной двери часовни. Кайри отперла и открыла ее.
Элли оглянулась через плечо и улыбнулась Кайри. Элли вышла из часовни и снова оказалась в реальном мире.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ночь была прохладной, но не холодной, и луна стояла высоко, полная и яркая. Она все видела - группки белых дубов и серебристых кленов, которые вытянулись вдоль края изношенной грунтовой дорожки, аббатство светилось серым в лунном свете, и дорогу вдалеке, освещенную единственным уличным фонарем.
