в исчисляемой форме. А сейчас, я не знаю, как по всей стране, а у нас, в Пьянском Перевозе и вообще в нашем районе, очень много людей хотят купить автомобили. Но вот телегомобили большинство покупать не хочет, они ведь только для деревенских нужд хороши.
— Они для всего хороши.
— Они для всего только летом хороши, а зимой на них уже никуда не поедешь, просто потому, что в них все же холодно.
— А твоя жена умнее, чем ты, — хмыкнула Ю Ю, — мне кажется, что она дело говорит.
— Она всегда дело говорит, однако телегомобили производятся только потому, что для производства нормальных авто в стране стального листа для кузовов не хватает. А сколько стоит хотя бы листопрокатный стан, я уже не говорю о металлургическом заводе…
— Я, конечно, металлург знатный, но мне кажется, что если тот же Павелец перестанет катать из довольно хорошей стали арматуру для бетона и начнет катать стальной лист…
— На чем катать-то? Там как раз листового стана нет.
— А тот, который в Ворсме стоял? Его на переплавку не отправили?
— Вроде нет, но он выдает лист шириной в семьдесят сантиметров всего.
— Я где-то слышала, что люди уже изобрели электросварку. Посади инженеров и художников, пусть они разработают кузов для телегомобиля стальной, как раз на такой узкий металл рассчитанный. Сейчас этот шедевр деревянного зодчества колхознику обходится в три с половиной тысячи, но если ему за те же деньги предложить уже автомобиль нормальный… или даже за четыре тысячи, то он с радостью предпочтет коня железного деревянному. И ведь при этом никаких автозаводов можно поначалу и не строить, так, разбросать по нескольким МТС прессы для штамповки кузовных деталей и парочку сварочных автоматов добавить. Причем поначалу можно и без автоматов обойтись — но с двадцати тысяч новых машин мы получим уже двадцать, а то и тридцать миллионов. Почем нынче прессы на рынке?
— А страна теперь без арматуры строить будет?
— Арматуру можно — да и нужно — а основном из металлолома делать, для этого в тот же Павелец всего-то потребуется добавить пару электропечей.
— А чтобы электричество для печей добывать, всю Москву посадим эбонитовыми палочками по шерстяной тряпочке тереть. Там электричества не хватает и без того!
— Мальчик, ну кто из нас тут системный аналитик? Схему я… Лида тебе обрисовала, ты ее просчитай, прикинь расходы, жене потом подарок огромный принеси, мне тоже можешь… у меня к тому комплекту, который ты мне на свадьбу дарил, теперь трех палочек не хватает: дети сломали…
— Ладно, попробую ущерб тебе возместить. Но все просчитать, а затем всю схему раскрутить — это же сколько времени-то потребуется!
— Много, но время у нас есть. Немного, но тебе должно хватить: все же пока деревни-то никто вроде ликвидировать не начал. И в следующем году, скорее всего, тоже никто этим заниматься не будет, так что ты успеешь. С гитарами-то ты успел, а это, мне кажется, даже посложнее было: там вообще все с нуля создавать пришлось! Масштаб, конечно, поменьше — но опыт ты уже получил. А теперь просто этот опыт воплощай в более широком масштабе. А мы, если что, тебе поможем: я тебя, наконец, изобью от души, Лида тебя пожалеет, приласкает — и ты снова весь из себя спокойный будешь делом заниматься, а не на жене свои переживания срывать. Лида, как думаешь, его заранее избить или пусть пока ожиданием неизбежного помучается?
Срочно ликвидировать «неперспективные деревни» действительно никто пока не начал, если иметь в виду «промышленные масштабы». Но понемногу уже «процесс пошел», частью в Белоруссии, где довольно много деревень так после войны и не восстановились, частью на Смоленщине и в Псковской области (по тем же причинам). Но массовости пока что не наблюдалось, главным образом потому, что в Госплане мои предварительные расчеты по части урожаев подтвердили: ускоренная зачистка деревень могла привести к сокращению производства овощей почти на двадцать процентов и более чем на треть — яиц и молока. Так что все это было решено «пока отложить», а Зинаида Михайловна мне передала, что повторно вопрос будет рассматриваться уже весной шестьдесят первого. И если ничего к тому времени не изменится…
Но я теперь был убежден, что обязательно получится. Хотя не всё еще, но уже будет что руководству страны показать. Тут еще и Маринка мне помогла: у нее постепенно производство поршневых моторов сокращалось, и она на «избыточных мощностях» наладила выпуск уже серьезно обновленных двигателей для «Векш». Моторчик, мощностью уже в тридцать две силы (все такой же двухцинлинровый оппозиник) и в Германию с большим успехом поставлялся, и на советские заводы, где клоны «Векши» выпускались, но у нее все еще «мощности» оставались — и я с ней договорился, что до следующего года она их ликвидировать пока не станет. Так что для будущих деревенских авто «пламенное сердце» можно было делать, не строя новых заводов — ну, пока не строя. А еще удалось договориться с Зинаидой Николаевной, что местпром самостоятельно выстроит новый завод по производству телефонов и коротковолновых «телефонных» радиостанций-коммутаторов, позволяющих в деревни телефоны ставить без прокладки проводных линий. Пришлось, правда, уже мне через Павла Анатольевича договариваться о выделении радиодиапазонов для такой телефонизации, но он проблему быстро понял и так же быстро «дал добро». И к Новому году все это должно уже было заработать (а к следующему лету и на плановую мощность скорее всего выйти), так что «вопрос коммуникации» вроде получалось предварительно закрыть. Очень «предварительно», ведь новый завод рассчитывался на выпуск всего миллиона телефонов в год. Даже четверти миллиона в первой очереди, а на миллион завод должен был выйти после запуска еще трех таких же «очередей» году так в шестьдесят втором — но тут уж как фишка ляжет. Точнее, сейчас все зависело главным образом от того, насколько успешным будет «дебют советских электроинструментов на международной арене». И я все же надеялся, что откровенного провала не произойдет.
Однако даже если случится «оглушительный успех», торговля гитарами (и всеми прочими подобными вещами) обеспечит лишь незначительную — и, откровенно говоря, не самую важную часть грядущих потребностей: после того, как к началу сентября в институте смогли просчитать всю намеченную программу «на шесть уровней вглубь» (то есть до карьеров и рудников), выяснилось, что все равно кое-чего у нас для «полного обеспечения продовольственной безопасности страны» хватать не будет. Будет не хватать сущего пустяка,
