В 1964 году было опубликовано одно из первых и самых известных исследований о связи риска аварии со скоростью. В результате в профессиональном лексиконе появился термин «кривая Соломона» — в честь автора Дэвида Соломона, исследователя из Федерального управления шоссейных дорог США. После изучения данных об авариях на различных участках сельских дорог Соломон обнаружил, что показатели аварийности формируют U-образную кривую: аварии реже всего случались с водителями, двигавшимися со средней скоростью, и значительно чаще с теми, кто ехал слишком быстро или слишком медленно. Самое удивительное, по мнению Соломона, было то, что «водители, ехавшие слишком медленно, имели больше шансов попасть в аварию, чем те, кто ехал несколько быстрее»{23}.
Выводам Соломона уже больше полувека, и они превратились в своего рода мифический (и не всегда правильно трактуемый) повод для споров об ограничении скорости. Сторонники повышения лимитов цитируют их по поводу и без. По их убеждению, главная проблема связана не со скоростью движения, а с ее колебаниями. Если едущие медленно водители смогут ускориться, то поток на дороге обретет гармонию{24}. Убивает не скорость, а ее колебания (как показали исследования, этого убеждения придерживаются многие молодые мужчины{25}— которых можно считать настоящими экспертами, с учетом того, что они чаще остальных попадают в аварии). А что вызывает колебания скорости? Слишком резкое ее ограничение!
Мой дорогой читатель, я (как и любой человек, порой стремящийся со свистом пролететь по трассе) хотел бы в это верить, однако я знаю слишком много доводов против этой точки зрения. Например, она предполагает, что люди ведут машину медленно, потому что хотят этого, а не вынуждены замедлять движение в пробках или совершать резкий поворот (во время которого их резко ударяет другая машина, едущая со средней скоростью или даже быстрее). Сам Соломон признавал (пусть и неохотно), что подобные события могут быть причиной половины аварий с ударом сзади при низких скоростях{26}. Исследования также показали, что от ударов сзади чаще страдали стоявшие машины{27}, у которых были веские причины для остановки (а не просто нежелание пропустить несущегося сзади на огромной скорости придурка). Более того, Гэри Дэвис, преподаватель инженерного дела из Миннесотского университета, полагающий, что статистика — крайне опасное дело, когда речь заходит об изучении трафика, выдвинул гипотезу о непоследовательности (которую статистики называют «экологическим заблуждением») в работах по исследованию колебаний скорости движения. Индивидуальный риск объединялся во многих работах с «комплексным» риском, даже если на самом деле (по мнению Дэвиса) условия, приемлемые для группы, неприменимы для отдельных личностей{28}.
Планирование трафика в чистом виде существует лишь на компьютерных экранах и в мечтах инженеров-дорожников. В реальных условиях водители ведут себя совершенно иначе. Теоретически шоссе, по которому машины едут с одинаковой скоростью, — благо. Чем меньше автомобилей вы обгоняете, тем ниже шансы в кого-нибудь врезаться или получить удар. Однако для этого нужно, чтобы машины не притормаживали перед перестроением, выездом на шоссе или началом пробки. В любом случае, если бы (как кое-кто хочет думать) основная проблема для лихачей заключалась в других автомобилях, едущих с низкой скоростью, то на шоссе началась бы настоящая битва за возможность протиснуться вперед. На практике, как показало одно исследование, в 1996 году лишь в 5% аварий со смертельным исходом участвовали автомобили, двигавшиеся в одном направлении{29}. Гораздо чаще люди гибнут, когда водители, несущиеся на высокой скорости, слетают с дороги и ударяются о неподвижные объекты. Можно сказать, что они действительно погибают из-за резкого изменения скорости.
Но давайте перейдем к самому странному фактору риска: воскресенью, в которое проводится финал Суперкубка. Ученые сопоставили время аварий со временем начала и окончания трансляций таких матчей. Они разделили воскресные дни, в которые проводился матч, на три интервала (до, во время и после). Затем они сравнили воскресенья, в которые проводился финал Суперкубка, с другими воскресеньями года. Оказалось, что в период до начала матча статистика по смертельным случаям была вполне обычной. Во время игры, когда большинство людей находилось вне своих машин, количество аварий со смертельным исходом оказалось на 11% меньше, чем в обычное время. После окончания игры происходил взлет числа смертельных случаев на 41%. Еще хуже дело обстояло в тех регионах, откуда родом была проигравшая команда{30}.
Основная причина роста риска аварии после игры связана с фактором, о котором я уже говорил: употреблением алкоголя. В воскресный день финала Суперкубка выпивается почти в 20 раз больше пива, чем в любой другой день. Риск для Фреда определяется тем, сколько стаканов ему удалось «уговорить» (по крайней мере, в США большинство водителей, подвергшихся санкциям за вождение в нетрезвом состоянии, пили именно пиво) и другими факторами, определяющими уровень алкоголя в крови (BAC — от англ. blood alcohol concentration). Риск, как показал целый ряд исследований, начинает расти даже при небольших дозах: при уровне BAC в 0,02% риск невелик, затем он начинает ощутимо расти на уровне 0,05% и достигает пика в интервале от 0,08 до 0,1%{31}.
Разумеется, риск, связанный с повышенным содержанием алкоголя в крови, зависит и от особенностей конкретного водителя. Знаменитое исследование, проведенное в 60-х годах прошлого века в городе Гранд-Рапидс (его результаты легли в основу законодательства о допустимой норме алкоголя во множестве стран), показало, что водители с уровнем алкоголя в пределах от 0,01 до 0,04% реже попадали в аварии, чем те, кто вообще не употреблял алкоголь{32}. Эта так называемая «впадина Гранд-Рапидс» заставила многих сделать неверное заключение о том, что автомобилисты, выпившие совсем немного алкоголя, лучше представляли себе риски и поэтому вели машину более аккуратно. Кое-кто полагал, что даже те, кто злоупотреблял алкоголем, могут позволить себе принять «немного на грудь» перед дорогой.
«Впадина Гранд-Рапидс» была выявлена и в других исследованиях{33}, однако можно сказать, что роль ее была сильно преувеличена. В эксперименте присутствовала как минимум одна статистическая ошибка — группа «с нулевым уровнем BAC» в Мичигане состояла из водителей моложе и старше среднего возраста (по статистике, эти люди относятся к группам повышенного риска{34}). Однако даже критики замечали, что лица, заявлявшие об употреблении алкоголя, имели меньше штрафов, чем представители других групп с различными уровнями BAC (в том числе и нулевым). Это не значит, что пьяницы водят лучше других или что пиво улучшает водительские навыки. Однако качество вождения зависит не только от наличия/отсутствия алкоголя в крови. Как замечает Леонард Эванс, мы хорошо осведомлены об эффектах влияния алкоголя на сознание водителя, однако не можем предсказать, как подействует спиртное на его поведение. И вот здесь как раз и пересекаются запутанные пути осторожного водителя, который выпил немного{35}, но тщательно соблюдает скоростные ограничения, и другого, трезвого, который плюет на запреты и болтает по мобильному телефону. Оба водят хуже, чем им кажется, и на замедленные рефлексы одного накладывается медленная реакция на угрозу со стороны другого. Мы склонны считать отродьем сатаны лишь одного из них, но на самом деле опасны оба.
Риск связан и с самим Фредом. Разумеется, дело не в том, что его зовут Фред — у нас нет никаких подтверждений тому, что Фреды чаще попадают в аварии, чем Максы или Джерри. Проблема заключается в том, что он мужчина. В США, вне зависимости от возраста, мужчины попадают в смертельно опасные аварии значительно чаще женщин — шансы мужчин погибнуть в машине почти в два раза выше, чем у женщин, несмотря на то, что женщин в Америке больше, чем мужчин. На глобальном уровне этот показатель еще значительнее{36}. Мужчины ездят за рулем чаще, однако даже если учесть этот фактор в расчетах, риск аварий со смертельным исходом для них все равно окажется выше.
Согласно расчетам исследователей из Университета Карнеги — Меллон, мужчины погибают с частотой 1,3 смертей на 100 миллионов миль. Для женщин этот показатель составляет 0,73. На 100 миллионов поездок приходится 14,51 смертей мужчин и 6,55 — женщин. И самое главное — 0,07 мужчин гибнет каждые 100 миллионов минут, а для женщин этот показатель составляет 0,36{37}. Да, мужчины ездят за рулем чаще и дольше, но этот никак не влияет на тот факт, что они имеют больше шансов (чем женщины) погибнуть или убить кого-то другого на дороге.
