Читаем без скачивания Линкольн - Карл Сэндберг

Начальник штаба Мак-Клеллана — его тесть Р. Марси — усилил беспокойство в Вашингтоне, когда в беседе со Стентоном он сказал, что его нисколько не удивит, если армия Мак-Клеллана будет вынуждена капитулировать. Весьма встревоженный Стентон тут же пошел к президенту и доложил ему о сказанном. Линкольн вызвал к себе генерала Марси, поставил перед ним вопрос ребром, и тот пробормотал какие-то объяснения, извинения и оправдания.

Линкольн отозвал генерала Галлека с Запада, намереваясь назначить его главнокомандующим всех сухопутных вооруженных сил, — Галлек был загадкой для Линкольна. Галлеку в то время было сорок семь лет от роду. Он был уроженцем Нью-Йорка, выпускником Уэст-Пойнта. Во время мексиканской войны он был артиллерийским инженером; написал книгу «Элементы военного искусства и науки». Когда началась война, он руководил юридической конторой в Сан-Франциско и состоял генерал-майором в народном ополчении штата. После дела под Шайло он принял командование армией Гранта и продвигался медленно вперед, воюя киркой и лопатой: все время строил окопы, окружая ими войска конфедератов численностью в 50 тысяч, которые он намеревался взять в плен, так как у него, у Галлека, было 100 тысяч солдат. Через шесть недель он окружил Коринф, но выяснилось, что противник ускользнул из города и находился уже в 50 километрах от него. В рапорте Вашингтону он изобразил это как победу.

Постепенно пришлось рассказать народу всю правду о семидневных боях. По всей стране вера в национальные силы сменилась сомнениями. Потомакская армия со всеми ранеными и больными, пушками и лошадьми, солдатами из батраков, приказчиков, студентов, конторщиков оставила полуостров и вернулась на старые позиции у реки Потомак, которые были видны из столицы.

Мак-Клеллана освободили от командования действующей армией и приказали выехать в Александрию за новым назначением. Распространился анекдот о том, что Линкольн ругал Мак-Клеллана за прекращение присылки подробных, исчерпывающих докладов о продвижении армии. Однажды Мак-Клеллан прислал Линкольну телеграмму: «Захватил две коровы. Как прикажете с ними поступить?» Линкольн ответил: «Подоите их, Джордж».

4 августа 1862 года Линкольн вторично обратился с призывом завербовать 300 тысяч рекрутов. Это означало, что штаты должны были ввести у себя обязательную воинскую повинность. Шерифы и военные комиссары взяли списки мужчин в возрасте от восемнадцати до сорока пяти лет, проживавших во всех графствах и городах. Их имена были записаны на сложенных записочках и брошены в лотерейный барабан. Человек с завязанными глазами вытаскивал билетики, и лица, помеченные в них, должны были пойти на девять месяцев на войну либо в течение пяти дней уплатить определенную сумму людям, желавшим их заменить, — «подставе».

Тысячи призванных не хотели идти воевать. Они писали заявления об освобождении под разными предлогами: одни были физически слабы, другие были подданными других государств, третьим их религиозные убеждения запрещали воевать, так как это грех. Только в Нью-Йорке таких заявлений было подано 14 тысяч. Тысячи бежали в Канаду или уезжали в Европу. Один пароход настигли в открытом море; всех мужчин сняли с борта и отправили обратно в Нью-Йорк.

Сопротивление набору, уклонение от военной службы приняло такие размеры, что президент вынужден был объявить, что всех нелояльных будут судить военно-полевым судом и предписание о неприкосновенности личности к ним применяться не будет.

Линкольну в эти дни приходилось принимать сотни решений: да или нет, принять или отвергнуть, верно или неверно.

Некоторые решения было легко принимать: например, о постройке трансконтинентальной железной дороги. Предстояло уложить пути от западной оконечности линии в Айове до залива в Сан-Франциско. Правительство предоставляло согласно закону от 1 июля 1862 года заем компаниям из расчета: за каждую милю пути на равнине — 16 тысяч долларов, в пустыне — 32 тысячи и в горах — 48 тысяч долларов.

20 мая 1862 года Линкольн подписал закон о передаче бесплатно земли фермерам, которые пожелают поднять целину. Необозримые пространства земли предоставлялись на Западных территориях. Любой гражданин США или любой житель, подавший заявление о своем желании перейти в американское подданство, уплативший 10 долларов за регистрацию заявления и обрабатывавший один и тот же участок в течение пяти лет, получал документ, делавший его владельцем 160 акров земли. Десятки тысяч британцев, ирландцев, немцев, скандинавов пришли в бюро. Они восклицали: «Какая это чудесная новая страна, которая отдает землю даром!» Это был акт военной необходимости — тем самым увеличивались продовольственные ресурсы, а также выполнялось обещание, данное республиканской партией; Линкольну было приятно подписывать этот закон.

7. Второй Булл-Рэн. Кровавая битва при Антьетаме. Хаос

В течение всего тяжелого лета 1862 года Линкольн часто старался понять, как могло произойти, что его армия в 200 тысяч человек потерпела в Виргинии поражение от вдвое меньшей армии противника. Неужели ему придется менять одного генерала за другим? И до каких пор это будет продолжаться?

Наиболее значительной фигурой, с которой Линкольну предстояло состязаться в течение многих месяцев, был 55-летний Роберт Эдвард Ли. У Ли был широкий и разносторонний опыт, он умел командовать людьми и умел понимать их. Полное согласие между Ли и Дэвисом находилось в полной противоположности отношениям между Линкольном и Мак-Клелланом. В военном отношении Ли и Дэвис представляли собой единый мозг, управлявший армией Северной Виргинии.

Ли находился в Александрии, когда он узнал об отделении Виргинии от Союза. Накануне этого дня он заметил аптекарю в Александрии:

— Должен сказать, что я принадлежу к тем упрямцам, которые не видят ничего хорошего в отделении.

Ли послал Камерону письмо со своей отставкой и написал Скотту: «До конца своих дней я сохраню самые лучшие воспоминания о вашем добром отношении ко мне. Ваше имя и ваша репутация всегда будут дороги для меня… Я никогда не стал бы обнажать вновь свою саблю, если бы дело не касалось защиты моего родного штата». Сыну он писал: «Я хочу найти правильное решение и не сделать ошибки, выбирая между Севером и Югом». Он писал о своей надежде на сохранение Союза: «Я оставался верен этой идее до конца». Он остро переживал и возмущался «агрессией Севера» и в то же время писал: «Я отнюдь не одобряю политический курс хлопковых штатов». По поводу предложения Южной Каролины узаконить и вновь открыть работорговлю неграми из Африки Ли в письме к сыну высказался совершенно недвусмысленно: «Похоже, что одним из их планов является возобновление работорговли. Я, безусловно, против этого».