людей. Он не доверял их прицелам.
Он подбежал к Фрэнсису и обнял его, как родного сына. - Слава Богу, вы живы.’
Лицо Фрэнсиса побелело, когда волна боевой лихорадки покинула его. Том почувствовал, как тот дрожит в его руках. Он задержал его еще на мгновение, чтобы успокоить.
- ‘Ты молодец’ - пробормотал он, чтобы остальные не услышали. - Многие люди с большим опытом сломались бы, бежали и погибли.’
Фрэнсис указал на разбросанные вокруг бочонки. - Мы потеряли больше половины воды.’
- ‘Это не имеет большого значения. Мы можем их пополнить. Именно вы незаменимы.’
- ‘Давайте трижды поприветствуем Англию, - крикнул он. - Трижды - ура красно-бело-синим. Гип-Гип...’
...Ура" умерло у них на губах. За рекой снова показалась кавалерия – только там, где раньше было три всадника, теперь их было сто, растянувшихся в длинную шеренгу, рысью скачущих из леса.
- Назад в Форт! - крикнул Том. - ‘Нет смысла задерживаться здесь.’
Бросив бочонки, они побежали к воротам. Кавалерия Рани снова переправилась через реку. Однако они остановили своих лошадей задолго до того, как оказались в пределах досягаемости орудий форта. Возможно, если бы они знали, как мало людей осталось, они бы рискнули - но пока они были в неведении.
Том подошел к воротам и подождал там, пока последний из отставших не оказался внутри. Фрэнсис остался с ним, призывая людей поторопиться. Когда все вошли, Кортни проскользнули внутрь. Элф Уилсон захлопнул калитку и запер ее на засов.
Неприятельская армия растянулась рыхлым кордоном, огораживая песчаную косу, на которой стояла крепость. Некоторые солдаты вошли в поселение и вышли оттуда с мебелью и ценными вещами. Защитники крепости должны были бессильно наблюдать, как их дома грабят.
Позже в тот же день прибыли артиллерийские отряды - команды из дюжины волов, каждый из которых тащил одно из орудий, спасенных с "Пустельги". Были и другие ружья, но это было слабое оружие - всего лишь бамбуковые трубки, связанные железными обручами.
- ‘Они будут более опасны для своих собственных стрелков, чем для нас’ - сказал Том, наблюдая, как люди Рани маневрируют, чтобы занять позицию. Он проклинал судьбу, которая позволила его пушкам попасть в руки врага вместе со шпагой Нептуна. - ‘Если бы у них не было наших пушек, мы могли бы выдержать осаду до следующего муссона.’
- ‘Но у них нет твоего пороха, - сказала Ана, стоя рядом с ним.
- ‘У них есть свой собственный.’
- Индийский порох далеко не так силен, как английский. Ваши пушки будут иметь большую дальность стрельбы.’
- Боже милостивый, мадам, Вы очень полезная женщина, особенно в трудную минуту.- Он вызвал хубладара.
- Мисс Дуарте считает, что наши орудия имеют большую дальность стрельбы, чем вражеские. Возможно, вы могли бы заставить свою команду продемонстрировать этот факт.’
Хубладар отдал честь и позвал своих людей. Том одобрительно посмотрел на то, как они взялись за свое дело, хотя и с большим энтузиазмом, чем умением. Им потребовалось целых десять минут, чтобы зарядить и натренировать орудие, в то время как его орудийные расчеты на "Центавре" или "Пустельге" сделали бы это за две.
Люди отступили назад, хубладар приложил свою свечу к отверстию, пушка взревела, лафет отскочил назад, наткнувшись на удерживающую рукоять. Сквозь дым Том увидел, как ядро пролетело мимо вражеских орудий, затем перескочило через песчаные дюны и врезалась во взвод пехотинцев, которые подбегали, чтобы поддержать орудия, швыряя их, как тряпичных кукол, и оторвав по крайней мере одному человеку ногу. Наконец оно остановилось, наполовину зарывшись в склон одной из дюн, где лежало, дымясь и потрескивая от жара, создаваемого его собственной траекторией.
Вскоре после этого Том с удовлетворением увидел, что войска Рани возвращаются со своими воловьими упряжками, чтобы оттащить орудие на более безопасное расстояние.
Том никогда раньше не выдерживал осады - во всяком случае, изнутри. В открытом морском сражении или в засаде он мог действовать; здесь же часы и дни ожидания истощали его силы. Он стал раздражительным. Если бы Сара была там, она бы знала, как успокоить его. Но она была далеко, и это только добавляло ему забот.
- Что же я за человек? - размышлял он про себя. Его окружала тысячная армия, и он жил каждую минуту каждого дня, зная, что они собираются убить его. Однако главной эмоцией, которую он испытывал, были не страх и не гнев, а скука. После той первой стычки на берегу осаждающие не пошли на штурм. Каждый день они делали несколько беспорядочных выстрелов из своих пушек, и защитники отвечали им тем же, но ни один из них не причинил большого вреда. Люди Рани были рады отсрочить свое нападение. Вскоре Том определенно затосковал. Все, что угодно, лишь бы выйти из тупика.
Но он не сидел сложа руки. Он видел, как та же самая усталость подкрадывается к его людям, и знал, что должен бороться с ней. Он заставил их работать, копая ямы для сбора дождевой воды, которые он выложил бревнами из разобранного дома Фоя и паклей из складов. Не имея никакой перспективы нападения с моря, он спустил во внутренний двор одно из обращенных к морю орудий и обучил солдат обслуживать его, пока они не смогли почистить, зарядить, привести в боевую готовность и выстрелить в течение двух минут. Он был рад видеть, как сроднились команды, созданные им в те отчаянные первые часы. Мужчины вместе ели, вместе стояли на страже, вместе сплетничали и смеялись. Он гонял их друг против друга на пушках и радовался тому, как они гордились достижениями друг друга.
- "Если бы у меня была еще сотня таких же, как они, я мог бы захватить лагерь Рани и преследовать их до самого дворца", - подумал он.
В первые недели их самой большой проблемой была погода. Штормы накатывали с океана день за днем, и открытый форт не давал никакой защиты. Люди сгрудились с подветренной стороны стен, дрожа и промокая насквозь; если бы армия Рани напала тогда, они захватили бы Форт без единого выстрела. Позже бури сменились более мягким, более постоянным дождем, который длился дольше, чем Том считал возможным. Когда облака наконец разошлись и выглянуло солнце, он уставился в голубое небо, как узник, впервые увидевший свободу.
Но это была скудная передышка.
