Самым трудным оказалось отдышаться и не обращать внимания на спину, болевшую так, словно на нее уселся слон.
«Ни о чем не думай, старайся добраться до суши…»
Наконец последним усилием она сумела выползти из воды и рухнула на песок лицом вниз. Ее тут же начало жестоко рвать. Ослабевшая, мокрая, она тряслась в ознобе так, что зуб на зуб не попадал. И вдруг увидела, что на песке расплывается красная лужица.
Мегги непонимающе уставилась на нее. Кровь… это ее кровь!
Она не видела собственной крови с тех пор, как Крошка Том ее поцарапал. Но сейчас кровь была какая-то бледная, наверное, разбавленная морской водой. Она окрасила голубое муслиновое платье светло-розовыми разводами и все продолжала капать.
Мегги сглотнула, неожиданно сообразив, что означало это странное жужжание. Пули! В нее стреляли и ранили. Одна из пуль и отшвырнула ее назад с обрыва прямо в море.
Слава Богу, что настал прилив, иначе она была бы уже мертва!
Думать об этом не хотелось.
Мегги попыталась выпрямиться, хотя бы встать на колени, но свирепая боль рвала плечо, и она, тихо застонав, пораженная этой резкой вспышкой, вновь упала лицом вниз.
«Нужно двигаться. Нужно двигаться. Кто-то снова пытался убить меня и может прийти снова. Скорее убраться отсюда».
Она услышала доносившийся сверху отчаянный лай Брута.
Подняться… только подняться. И скорее вернуться в Пендрагон. Здесь оставаться нельзя. Где те, кому приказано не спускать с нее глаз?
О Боже, ведь тот, кто покушался на нее, может преспокойно подобраться к ней и еще раз нажать на курок. На этот раз он вряд ли промахнется. У нее нет ни малейшего шанса.
Она не может, не имеет права так поступить с Томасом.
«Вставай, вставай».
Медленно, упорно, хотя грудь разрывалась от боли, Мегги поднялась на четвереньки и взглянула вверх. Там кто-то есть, она чувствует! Да и Брут зарычал и принялся оглушительно лаять.
Мегги уловила какое-то движение. Мелькнула тень, и она увидела пистолет. Чья-то рука поднимала его… неизвестный прицелился вниз, туда, где была она. Мегги заползла за валун и распласталась на песке. От валуна отлетел осколок и ударился в скалу.
Так и есть. Он убьет ее Хорошо, хоть не догадался спуститься вниз.
Но почему он, а вдруг она?
Мегги не знала. И продолжала лежать, сцепив зубы. Жмурясь от боли, слушая истерический лай Брута.
Пес неожиданно взвизгнул.
Ублюдок ударил его!
Тишина.
Где он? Спускается по тропинке? Нужно действовать, нельзя лежать! Но куда ей идти? Здесь на много миль один песок, усыпанный тяжелыми булыжниками, сохнущими водорослями да плавником. Даже нет пещеры, где можно спрятаться. Зато она вполне способна вооружиться.
Мегги огляделась в поисках подходящего камня. Нет, этот слишком мал, а вон тот она не сумела бы поднять, даже не будь этой раны.
А вот такой, пожалуй, подойдет. Она подползла к круглому черному камню, валявшемуся в нескольких шагах, и взвесила его на руке. Тяжеловат, но сойдет.
Мегги прижала камень к груди, снова встала на колени и осторожно высунулась из-за валуна.
На тропинке никого не было. Шагов тоже не слышно.
«Где Брут?»
Время шло. Мегги моргала, проклинала себя, пыталась мурлыкать песню — все, что угодно, лишь бы не лишиться сознания, но это было трудно. Слишком болело плечо.
Она чувствовала, как по щекам ползут слезы, но не было сил их вытирать. Соль слез смешалась с солью воды.
Прошло еще с полчаса.
Несмотря на боль, Мегги не сводила глаз с тропинки. Она даже сумела оторвать длинную полоску от подола юбки и как можно туже перетянуть плечо. Получилось не очень хорошо, потому что приходилось действовать одной рукой, но сетовать смысла не имело.
«Где Брут? Хоть бы его не застрелили!»
И вдруг она услышала мужской голос, звавший ее по имени. Мегги чуть не умерла от страха, но, к счастью, поняла, что это Томас. Она попыталась откликнуться, но с губ срывался едва слышный шепот. Не важно! Он придет к ней.
Мегги, улыбаясь, обмякла и прижалась щекой к мокрому песку.
И скорее угадала, чем увидела тень, нависшую над ней. Ощутила прикосновение его рук. И только тогда распахнула глаза.
— Брут жив?
— О да, этот тип всего лишь ударил его по голове, но сейчас все прошло. А ты.,.
Она услышала свое имя, но словно издалека, и тут же удалилась. Убежала от боли, от страха, от всего пережитого. Теперь все будет хорошо. Томас рядом.
Томас молился, чтобы она не пришла в себя. Подхватив жену на руки, он начал долгий подъем наверх по узкой тропинке.
Первое, что он сделает, вернувшись, — убьет Уильяма.
— Она будет жить, но случай тяжелый, милорд.
Томас съежился. Мегги до сих пор не пришла в себя и лежала неподвижно, бледная как смерть и такая же холодная.
Томас накинул на нее еще одно одеяло. Каждые несколько мгновений он легонько прикладывал ладонь к ее груди, пытаясь ощутить стук сердца.
— Поклянитесь, что она не умрет! — воскликнул он, умоляюще глядя на доктора Притчерта.
Тот потер лоб рукой.
— Думаю, все обойдется. Пуля прошла навылет, и притом достаточно высоко. Хороший знак: не так велика возможность возникновения инфекции, которая наверняка бы ее убила. Теперь я зашью рану на плече и спине.
Мегги застонала и открыла глаза. Томас выругался. Мегги нахмурилась.
— Что случилось? О, ад проклятый, что-то болит! Ужасно болит!
— Знаю, милая. Потерпи.
— Дайте ей немного бренди, это поможет, а потом будете ее держать, милорд.
Когда доктор Притчерт закончил работу, Томас долго смотрел на черную дорожку швов, окрашенную запекшейся кровью, понимая, что долго этого не вынесет.
Глаза Мегги снова были закрыты. Во время болезненной процедуры она не издала ни звука, только судорожно цеплялась за его руки, так сильно, что они до сих пор ныли. Томас мечтал о том, чтобы она снова лишилась сознания, но этого не произошло.
— Все будет хорошо, Томас, — прошептала она. — Перестань волноваться. Я слышала, как ты повторял, что убьешь Уильяма. Почему? Он обесчестил еще одну девушку?
— Пока не знаю. Нет, Мегги, он должен был следовать за тобой, но поскольку боялся, что ты втопчешь его в землю, решил держаться на расстоянии. А ты не удивилась, что за тобой никто не следует?
— Ну… я видела, как по пятам плетется конюх Джем, и думала, что ты поручил ему меня охранять.
— Да, и ему тоже. Правда, потом у него живот заболел, так что бедняга вернулся на конюшню. Но я также велел Уильяму не выпускать тебя из виду.
— Его там не оказалось?
Томас покачал головой и, поднеся к губам ее руку, стал целовать пальцы.
— А вдруг это он стрелял в меня?
— Все возможно. Но зачем ему это? Он знает, что ты не любишь его, но этого недостаточно, чтобы пытаться тебя убить. Все это не имеет никакого смысла. Пока забудь обо всем и выпей настойки опия. Доктор утверждает, что всего несколько капель пошлют тебя в чудесное место, где нет ни боли, ни забот.
