Третьетерране нашли способ стимулировать деление драгоценных клеток. За время первой войны площадь приисков резко сократилась, но сейчас она практически достигла довоенных размеров. Вне Терры-3 квазициты по-прежнему не размножаются.
Всё это рассказывал мне Морган, пока я пыталась разобраться в айлэндовой аптечке. Проклиная яхтсмена — за то, что свалил упаковки кучей, и Моргана — потому что наглотался дешёвых антибиотиков и уснул, вместо того, чтобы пошарить в аптечке миллиардера.
— Плюнь, — нудел Морган за спиной. — Встану и пойду. Нормально всё. В медпункте проконопатят…
И весь комплект лечебных ламп, точно из рекламы, валялся нераспакованный позади ящика с таблетками. Айлэнду не довелось в последнее время страдать насморком. Ага, прошвырнулся до Магелланова облака и обратно, даже сквозняка не случилось… Я проверила заряд и сунула лампу Моргану.
— Грей нос. И горло. Так что было потом?
— У них эстафета, — сказал бывший «стратегический». — На заатмосферниках которые, пока гипер не купят…
Мало-помалу из невнятных фраз и ругательств Моргана я выяснила, что пираты, намереваясь добыть партию квазицитов, реализуют довольно сложную схему, называемую «эстафетой». Одна из составных частей схемы — принесение в жертву абордажной команды. Почему и набирают в команду либо тех, кто не знает, на что идёт…
…либо ррит, которые выходят из этой ситуации победителями. Что они потом делают с захваченным патрульным судном, пиратов волнует мало, потому что они к тому часу уже далеко, а игра стоит свеч.
Потом до меня дошло, что воруют не биопластик, а сырьё. То есть где-то, кто-то, по технологии, которая считается сверхсекретной, уникальным достоянием, тщательно охраняемым в закрытых исследовательских центрах на Земле…
Потом до меня дошло, что линкор вполне мог разрешить стыковку патрульному судну. Достаточно было поменять на том «засвеченные» номера и симулировать человека в пилотском кресле. Несложная компьютерная манипуляция…
Морган старательно грел нос.
«Стратегический» пролетел, как напильник, к альфе Центавра. Благодаря профессиональным навыкам они с товарищами сумели добиться «рритского результата», но когда бойцы остались на корабле одни и обнаружили, что наниматель отправился по своим делам, — а пилота в абордажной команде не было…
Они сдались. И ждали показательного суда, когда пришло памятное сообщение с погибшего каравана. Когда началась война.
— Тебя амнистировали?
— Нет, конечно. Передали дело в трибунал. Меня, так-то, и должен был судить трибунал…
— И что?
— Специальный сертификат, — сказал Морган. — С ограничением в правах, пожизненный…
У него был убитый вид. Уничтоженный. Он признавался в немыслимо постыдной вещи, страшной и грязной, признавался женщине и готов был провалиться сквозь пол прямо в мерцающий космос.
— Вот такой я урод, — добавил он, кладя лампу на стол. — Я же сам хотел, чтобы не подавлять беспорядки. Чтобы… потому что красная кровь… А вот.
— Мы с тобой коллеги, — проговорила я. Пожала плечами.
Мне, в самом деле, было всё равно.
— Ты же не убивала солдат.
— Сепаратисты на Земле-2 были хуже, чем те патрульные?
Морган молчал.
Я думала, сказать ему или нет.
— Морган. Ты пожизненный сотрудник. Сотрудник чего?
— Есть такая структурка, — не поднимая глаз, сообщил он, — называется — Центр.
— При Минколоний?
— Откуда ты знаешь?
— Приморозили структурку, — сказала я тоном местры Джонс и даже улыбнулась её улыбкой.
— Чего?
Всю карту визуализатора занимал семитерранский исполин. Изображение медленно вращалось, его искажали помехи. Аномалия. Что это за аномалия и зачем корабли держатся этой самой аномалии, мне безумно хотелось спросить, но «Испел» сейчас должна была войти в игольное ушко — сесть на внутреннюю палубу «Гагарина». Отвлекать пилотов я не решалась. Тем более на правах единственного постороннего человека в рубке. Попросилась посмотреть.
Флотилия медленно — конечно, в космических масштабах медленно — перемещалась по огромного радиуса орбите вокруг голубого гиганта. Отсюда звезда была размером с Солнце в небе Древней Земли. Я почему-то подумала, что на Земле сейчас июль и по Гринвичу шесть утра. Интересно, эта звезда уже считается частью Сердца Ареала?
Сколько отсюда до Земли?
И сколько — до врага?
Гравигенераторы «Испел» вцепились в протянутую ладонь посадочной платформы. Призрачно-голубоватая, как горящий метан, голограмма над визуализатором моргнула и исчезла. Взгляд невольно задержался на чёрной плоскости, — только что над ней жил кусочек мира, а теперь ничего не стало.
Платформа втянула бывшую прогулочную, прокачанную до состояния полноценного исследовательского корабля яхту, ныне военный транспорт, на борт «Гагарина». «Испел» тряхнуло. Ощутимо так тряхнуло, когда крошечное судёнышко вошло в поле искусственной гравитации большого корабля.
Малыш сквозь две переборки излучал взволнованное ожидание. Я пошла за сумкой и в коридоре наткнулась на Моргана. «Стратегический» так и не побрился. Вид у него был грозный.
— Я только одного не понимаю, — сказал он, нависнув надо мной, точно одна из башен управления терранского флота. — Зачем ты сюда попёрлась?
— Скучно стало.
— А серьёзно?
— Морган, ты зачем попёрся на Дикий Порт?
— По дурости.
— Вот и я — по дурости.
— И не жалеешь?
— Если б я этого не сделала, тоже бы пожалела. Малыш!
Сумку у меня из рук осторожно взяли, поддёв кончиком хвоста, и поставили поперёк острого хребта. Я пропустила ремень под малышовым брюхом, защёлкнула.
— Янина, — начал Морган и остановился. Поколебался. Мимо прошли Мэн Лунань и Уэно, вежливо кивнули нам. Малыш по звериной непосредственности взялся оценивать мягкокожих мужчин, и я его одёрнула. Иногда это не забавляет. — Янина, у тебя мужик есть?
— Вся моя дурость, — сказала я, — проистекает оттого, что у меня нету мужика. То, что у меня пять лет был специальный сертификат, не в счёт.
— Да я не о том, блин! — обиженно крикнул Морган мне в спину. — Н-ну… бл-лин…
Мне было бы интересно узнать, почему местера Стюарта не посадили, как следовало бы при его статье даже во время войны. Почему в должности пожизненного сотрудника направили в действующую армию. Я знаю варианты ответа, но вслух не скажу.
Не принято.
4
Первой мыслью, которая посетила меня по выходу из яхты, было: «Да ведь здесь сплошные семитерране!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
