Джослин вдруг безумно захотелось ощутить прикосновение мозолистых подушечек его пальцев, которые могли быть такими нежными. О, если бы он снова прикоснулся к ней и заставил почувствовать себя женщиной!
С глухим рычанием Лайм вскочил на ноги.
— Господи, Джослин! Почему вы сразу не позвали на помощь? — воскликнул он с негодованием.
— Я знаю, что мне следовало это сделать, но когда я услышала, что ваш дядя ударил Эмму, я… — Женщина печально покачала головой. — Я потеряла способность думать.
— Да, видимо, действительно потеряли, — согласился лорд Фок и начал беспокойно шагать по комнате. Дойдя до двери, он на мгновение замер, потом порывисто повернулся к ней. — Он же мог убить вас!
Отрицать очевидное не имело смысла. Если она отказывалась верить в то, что Иво нанял разбойников, то теперь ей уже нечего было возразить.
— Знаю.
Лорд Фок задумчиво провел рукой по волосам.
— Расскажите все до конца, — потребовал он. — Они нашли Иво?
— Нет, хотя искали всю ночь.
Лайм мрачно усмехнулся. Разумеется, не нашли. Священник, несомненно, успел покинуть замок прежде, чем стражники вставили ноги в стремена. Однако он по-прежнему находился где-то поблизости и мог вскоре снова вернуться. Что же делать? А что если оставить Джослин и Оливера здесь, в Торнмиде! Идея показалась ему настолько соблазнительной, что он чуть не высказал ее вслух. Но, вовремя спохватившись, отверг ее как нереальную. Нет, их место в Эшлингфорде, а не в полуразвалившемся Торнмиде. Слушая рассказ Джослин, барон мысленно проклинал себя за невнимательность и глупость. Почему он не расспросил Оливера о деньгах, которые мальчик видел у Эммы? Он даже не задумался над столь важным фактом. Разве мог взрослый зрелый человек вести себя так глупо? Неужели любовь до такой степени вскружила ему голову, что он потерял бдительность, превратившись из умудренного жизненным опытом мужчины в наивного глупца? Если это действительно так, то сколько еще ошибок он совершит? Ведь страсть к Джослин, сводившая его с ума, не только не угасала, а, напротив, разгоралась с каждым днем.
— А где деньги сейчас?
Погрузившись в раздумья, хозяйка Эшлингфорда ответила не сразу.
— Сэр Хью забрал их и запер в своем сундуке.
Лайм удовлетворенно кивнул головой.
— Хорошо.
Тем временем Джослин поднялась с кресла и направилась к нему.
— Лайм, что, если Иво снова придет?
Он встретил ее настороженный взгляд.
— Не стану обманывать вас, Джослин. Мой дядюшка обязательно вернется. Именно поэтому вы не должны рисковать ни своей жизнью, ни жизнью Оливера.
— Как, видимо, рисковала, отправившись в Торнмид?
Лорд Фок опустил глаза.
— Да. Меня радует, что по крайней мере на этот раз у вас хватило ума отправиться в дорогу в сопровождении отряда рыцарей.
Не дойдя до мужчины пары шагов, она резко остановилась.
— Сэр Хью настоял, чтобы меня сопровождал такой большой отряд. Думаю, нам бы хватило и половины.
Боясь уловить головокружительный аромат ее кожи, Лайм отошел в сторону. Ее близость опьяняла его, подобно крепкому вину. Его взгляд метнулся к шторам. Они разделяли комнату на две части таким образом, что одна половина служила спальней, другая же позволяла принимать посетителей. Но сейчас, когда рядом находилась Джослин, ему было тесно. Боже, о чем он думал, приводя ее сюда? Следовало отвести ее в сад, который, правда, уже одичал и зарос бурьяном, или на кухню, или во двор… Куда угодно, лишь бы не сюда. Лайму страстно хотелось сократить расстояние, разделяющее их. В конце концов не устояв перед соблазном, он отдался во власть чувств. В следующую секунду ноги сами понесли его навстречу возлюбленной.
Приблизившись вплотную, мужчина застыл.
— Я искренне сожалею о том, что Иво причинил вам боль, — осторожно проведя кончиком пальца по повязке, проронил он. — Если бы только я мог быть рядом с вами и остановить его!
Подняв голову, она устремила на него взгляд своих огромных прекрасных глаз.
Этого вынести Лайм уже не смог.
— Проклятие! — воскликнул он, чувствуя, как его тело охватывает безумное желание.
Женщина удивленно округлила глаза.
— Что случилось? — обеспокоенно спросила она.
Неимоверным усилием воли поборов искушение, мужчина отдернул руку.
— Ничего, Джослин. Все в порядке, — ответил он, резко поворачиваясь и снова направляясь к выходу из комнаты. — Давайте вернемся в зал.
Воцарилась мертвая тишина. Дойдя до двери, Лайм остановился.
— Нет, — нарушив молчание, прошептала молодая вдова.
Одно единственное слово! Он почувствовал, как его тело встрепенулось, словно от прикосновения ее рук. Оглянувшись, мужчина увидел, что она не двинулась с места. Ее глаза светились каким-то особым светом, говоря о том, что женщина жаждала любви. Джослин Фок желала отдаться во власть страсти!
Тело Лайма готово было взбунтоваться, отбросить доводы рассудка, однако усилием воли он сохранил самообладание. Слишком многое сейчас стояло между ними: и урожай, о котором следовало позаботиться, и надвигающаяся эпидемия чумы и… Иво, выжидающий удобного момента для того, чтобы обвинить их в нарушении святых законов церкви. Боже, ему требовалось бесчисленное множество причин, лишь бы не переступить запретную черту. Мужчина понимал, что заключи он ее сейчас в объятия, он уже не сможет выпустить ее.
— Скоро подадут ужин, — сказал лорд Фок, снова поворачиваясь к двери.
Ему было неимоверно трудно уходить от нее, тем более сейчас, когда ее страдания тронули его до глубины души, но Лайм не мог себе позволить повернуть назад.
Матрас был старым и жестким, но Джослин, оставшись наедине с темнотой и своими мыслями, не ощущала неудобств. Тяжело вздохнув, женщина услышала, как эхо несколько раз повторило ее вздох. Тихое посапывал Оливер во сне. О, если бы она могла прекратить думать о Лайме! Если бы могла забыть о душевной боли, не дававшей ей покоя!
Сдержав стон, готовый вот-вот сорваться с губ, Джослин повернулась на бок и, поправив под головой подушку, уже в который раз попыталась заснуть. Однако сон отверг ее так же, как отверг Лайм. Он по-прежнему желал ее — в этом женщина не сомневалась — но сейчас, когда она, наконец, набралась мужества и решилась отдаться страсти, он пошел на попятную. Но почему?
Джослин закуталась в одеяло. Ей следовало бы сразу же после ужина вернуться в Эшлингфорд. Зачем она осталась в Торнмиде на ночь, проведя остаток дня в сомнениях и душевных терзаниях? Единственная польза от путешествия в Торнмид состояла в том, что Оливер в конце концов успокоился. Услышав окончание истории о медведе, он со счастливой улыбкой на лице погрузился в сон.
