— Я знаю, что такое лайк.
— Ну, вот. А под ним написано, что вы — жена Мэрского и дочь Каретникова. Да он и сам сказал, мол, Мэрский вам супруг. Так что знал, кто мы.
— А я вот думаю, не в том дело, — возразил напарнику Мешок. — Он хотел Елену Михайловну на бабки развести. Мэрский ему когда-то подмогнул, а потом напрочь забыл. А тут классный случай о себе напомнить. Вот он для неё и выложил, какой он честный да благородный, да и крутой тоже. Хвост вовсю распустил, короче, но не в смысле закадрить, а в смысле бабок.
— Ладно, сойдёт, — согласилась я. — Теперь следующий пункт. Мелентий говорил, что забор снесли бульдозером, а Степан — что экскаватором.
— А что, нам есть разница? — удивился Бубновый.
— Я — бухгалтер. А у нас, бухгалтеров, если баланс не сходится хоть на копеечку, нужно искать, где ошибка. Бульдозер и экскаватор — разные машины. Одна с ковшом, другая с ножом.
— А есть такие, которые и с тем, и с другим, — вспомнил Мешок. — Хотя вряд ли. Они — колёсные, и не такие мощные, чтоб забор напрочь снести. И там руль, а не рычаги.
— Бульдозер это был, — авторитетно заявил Юра, молчавший уже очень долго. — Дядя Мелентий сказал, что избитый бульдозерист якобы потерял управление. То есть, просто ехал и сносил забор. Экскаватор так не может.
— Я тоже больше верю Мелентию. Давно заметила, что он почти ничего не забывает, а если забыл, то не станет выдумывать. Выходит, соврал уважаемый Степан Алексеевич. А раз соврал в одном, мог и в другом слукавить. Ну, не могу представить, чтобы он попа травил собаками, а поп, вместо того, чтобы заявить в полицию, натравил на него иноверцев. Не бывает так!
— Бывает всякое, — возразил Мешок. — Только Стёпка нам в натуре лапшу навешал. Может, даже сам этого не замечает. Была у него жена, точно помню, а он говорит — не было никогда. Да и пацаны с нашего двора не все в землю полегли или зону топчут. Таких даже не половина. Многие работают. Получают, правда, крохи, но живы и не сидят.
— А ещё он говорил, что с чехами воевал, — прервав молчание, Юра теперь болтал без умолку. — А с кем они воевали? Со словаками? Так там и не было настоящей войны.
— Это не те чехи, которые в хоккей здорово шпилят, — заржал Бубновый. — Он говорил про смуглых чехов, которые живут в горах, а сюда беспредельничать ездят.
— Чехами он называет чеченцев, — пояснила я. — Или всех кавказцев, не очень поняла. Кстати, где он денег на эту коммуну заработал? Это же не три рубля.
— Наёмником он где-то был, — тихо сказал Мешок. — Им очень хорошо платят. Другое дело, что не все доживают до выплаты. Стёпка ничего не умеет делать, кроме как воевать. И с этой своей коммуной тоже облажается. Чему этих пацанов может обучить десантник? Тому, что сам умеет. Драться да убивать. Подрастут, и станут такими же десантниками. Это если в армию пойдут. А если не пойдут, кем тогда?
— Торпедами, а то и киллерами, — подсказал Бубновый. — Не все, конечно. Кто-то, может, и в институт поступит.
— В университет, — поправил Юра. — Все институты давно переименовали в университеты. Маркетинговый ход — так солиднее звучит, можно дороже брать за обучение.
— Да? Значит, и тут Стёпка отстал от жизни.
— Ну, поступит кто-то, — согласился Мешок. — Адвокатом каким-нибудь станет. Будет, как Мелентий, кавказцев на бабки разводить, когда защищает таких, как тот Борька.
— Тётя Лена, а ты веришь, что дядя Мелентий такое сделал?
— Верю, Юра, — кивнула я. — Фокус вполне в его стиле. Но не забывай — его клиент при этом освобождён подчистую. Свою работу Мелентий сделал, и сделал качественно. Кто-то должен был за это заплатить. Ведь если бы он, во имя чести и справедливости, всё время работал бесплатно, жил бы в теплотрассе, а питался с помойки. Ему бы это не понравилось.
— Почему обязательно ‘всё время’? Зачем такие крайности? Иногда же можно?
— Иногда можно, — согласился Мешок. — Мелентий десять лет назад бесплатно Коляна из зоны вытащил. Его туда менты по беспределу засунули. Может, ещё кому за так помог, кто знает. Менты, они такие. Кстати, Стёпка их тоже не любит. Даже участкового подальше послал, а это о чём-то, да говорит.
— О том, что у него крыша сильная, — заявил Бубновый.
— Какая крыша? Он кавказцев прогнал, а Марио его боится.
— Дурак ты, Мешок, хоть и морда у тебя, как у мыслителя. Малец сегодня говорил о том, как фирмы закошмаривают, а ты ушами прохлопал. Как попрут одна за другой комиссии из школьного ведомства, да из охраны труда, а вдобавок налоговые, пожарники и медики — никакой десант не отобьётся, и собаки не помогут. Кстати, собак тоже кто-то имеет право проверять. Короче, мало не покажется. Думаешь, менты не могут такое устроить, за то, что их человечка на хрен послали? Могут и похуже! Штурм организуют, пёсиков перестреляют, а потом извинятся — мол, ошибочка вышла, не было здесь террористов. Или тонну-другую героина найдут. Тут никакой Мелентий не отмажет. А этого нет. Почему, мыслитель?
— И почему?
— Потому что кто-то сказал, что этого делать нельзя. Кто-то такой, кого у нас слушаются. Или просто связываться не хотят. Церковь, например.
— С его отношением к Церкви они скорее удавятся.
— А я и не говорю, что они. Есть ещё Мэрский. Сказал три года назад ‘не трогать’, давно об этом забыл, а они боятся и до сих пор не трогают.
— Бубновый, а ты откуда знаешь, как именно кошмарят? — поинтересовалась я.
— Мы с Мешком иногда шефа охраняем, а бывает, что и Татьяну Викторовну. Телохранители много разного слышат.
— Это точно, — кивнул Мешок. — Знаешь, Бубновый, я тут помыслил немного, и вот что надумал. Не Мэрский его крыша. Или шеф, или Марио. Во как получается, браток.
— Им-то зачем?
— Толковые начальники заранее подбирают себе людей. Мы с тобой не вечны, а шефу, каким бы он великим политиком ни стал, пара десятков торпед никогда лишними не будут. Особенно такие, как Стёпка подготовит. Десант — это тебе не школа бальных танцев, и не драки двор на двор.
— Циничные вы люди! — возмутилась я. — Степан Алексеевич для меня — рыцарь! Он лучше всех нас. Для него честь и справедливость — не просто пустые слова, а руководство к действию. Идеалы у него есть, а это редкость в наше время.
— Ваш идеальный рыцарь воевал наёмником, — напомнил слегка обиженный Бубновый.
— Иногда рыцари становились наёмниками. Что это меняет?
— Рыцарское сословие могло существовать только в эпоху феодализма, и было встроено в систему феодальных отношений, — тоном школьного учителя заявил паршивец Юра. — И руководствовались они не только рыцарским кодексом, но и приказами своего сюзерена, которые были обязаны беспрекословно исполнять.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
