– Значит, такого раньше с ней никогда не случалось?
– Да нет, что вы! Конечно же, нет. Если она уезжала, то всегда говорила, куда едет, когда вернется. Тем более у нее на сегодня столько дел было запланировано, две встречи… Прием, консультации… Ничего не понимаю… Наверное, нужно в милицию звонить.
– Да погодите вы в милицию звонить, – почти возмутилась Варя, хотя и сама чувствовала, что основания для тревоги у Алины имеются. – Вы говорите, она вроде бы в аптеку пошла?
– Не знаю. Она не сказала, что в аптеку идет. Она что-то другое сказала.
– Что?
– Я не помню… Она вышла из кабинета вся какая-то растерянная, бледная… Я ее ни разу такой не видела. Прошла мимо меня, я ее окликнула, она обернулась, посмотрела на меня так…
Алина замялась.
– Как?
– Ну, как будто… Знаете, Варя, как будто она меня совсем не знает… Или вообще не видит… Не знаю, как вам объяснить. Такой отсутствующий взгляд у нее был, понимаете?
– Понимаю. И что дальше?
– Ничего. Она вышла из кабинета. То есть сначала сказала…
– И все-таки что же она сказала?
– Она сказала что-то про лекарство… Про снотворное… – Алина наморщила лоб, пытаясь припомнить формулировку фразы. – Кажется, она сказала, что это было снотворное.
– Это было снотворное?
– Да, так и сказала. Это было снотворное. Три слова. И ушла.
Варя задумалась.
Понять, что это значило, было невозможно. Требовался по крайней мере контекст. Бледность, растерянность, отсутствующий взгляд – все это, конечно, могло быть признаком плохого самочувствия – сердечного приступа, например. Но…
Варя попыталась представить себя на месте Кристины, у которой внезапно разболелось сердце. Что бы она стала делать? Пошла бы в аптеку?
Нет, конечно! Она вызвала бы «скорую», если бы ситуация была совсем уж критической, или просто попросила бы секретаршу сходить в аптеку за лекарством. Попросила бы секретаршу, но не пошла бы сама…
– Ничего не понимаю.
– Вот и я тоже ничего не понимаю.
– А с утра, когда Кристина пришла на работу, ты не заметила ничего необычного? Ничего странного?
– Нет, ничего. Она пришла, как обычно, вовремя, выглядела, как всегда, замечательно. Попросила кофе, я принесла ей кофе… Потом к ней приходила какая-то девушка. Она долго была в кабинете, почти час. Потом она ушла, а спустя несколько минут…
– Девушка? Стоп, что за девушка?
– Это была какая-то личная встреча. Кристина Анатольевна ей не назначала, поэтому попросила встречу перенести, но та оказалась настойчивой. Вломилась в кабинет без разрешения. Я думала, Кристина Анатольевна ее выгонит… Такая напористая особа попалась… Но она ее не выгнала, та целый час в кабинете просидела.
Варя насторожилась, поняв, что внезапное исчезновение Кристины наверняка как-то связано с этой дамочкой.
– Это была какая-то знакомая Кристины?
– Не знаю. По крайней мере ее фамилия была ей незнакома.
– А раньше эта девушка когда-нибудь здесь была?
– Нет. – Впервые за все время разговора в голосе Алины послышалась уверенность. – Раньше – ни разу. Это абсолютно точно.
– Почему ты так уверена?
– Потому что я бы запомнила ее.
– Даже если бы она два года назад приходила?
– Даже если бы она приходила десять лет назад, – кивнула в ответ Алина. – Понимаешь, Варя… У нее настолько яркая, запоминающаяся внешность… Я бы запомнила.
Варя нахмурилась. Уверенность Алины почему-то ее раздражала, хотя в глубине души она понимала, что причина этого раздражения вовсе не в поведении Алины, а в собственной нервозности.
– Знаете, она была очень красивая, – продолжала Алина. – Такое лицо, его невозможно забыть. Она как будто сошла с обложки какого-нибудь модного журнала…
Варя почти не слушала. В этот момент в приемной раздался телефонный звонок. Все те же фразы: «Нет, ее нет… Нет, не сказала… сотовый номер тот же… перезвоните позже…»
Алина повесила трубку и глубоко вздохнула.
– Ладно. Я, пожалуй, немного посижу в кабинете, подожду Кристину. Если можно.
Алина пожала плечами. Видимо, ей было все равно – или, возможно, она просто не знала, как вести себя в подобной ситуации.
Варя зашла в кабинет и плотно закрыла за собой дверь.
Теперь, когда она осталась одна, тревога стала еще более ощутимой.
В кабинете пахло какими-то незнакомыми духами. Запах был тяжеловатый, он даже показался Варе зловещим.
Впрочем, тут же оборвала она ход своих мыслей, все это – глупости. Запахи – всего лишь тени людей, сами по себе они не могут быть источниками опасности.
И все же внутренний голос не смолкал: пусть запах – всего лишь тень, но эта тень ей не нравится. Определенно не нравится…
Варя присела на кресло и постаралась отвлечься. Экран монитора, стоящего на рабочем столе, успел погаснуть за то время, пока отсутствовала хозяйка кабинета. Но лампочка в уголке мигала. Варя пошевелила мышкой – экран медленно, с тихим потрескиванием, начал оживать. На нем постепенно проступали очертания стандартного вордовского файла. Она быстро пробежала глазами по строчкам – сразу стало очевидно, что в тот момент, когда в кабинет вошла неожиданная посетительница, Кристина трудилась над составлением какого-то теста. Последняя фраза осталась недописанной: «Часто ли вам приходится…»
Она огляделась по сторонам. В кабинете Кристины царил идеальный порядок. Все папки стояли ровным рядком, корешок к корешку, в строгом соответствии с проставленными на них датами. На столе, на полках, на тумбочках – ни пылинки. Возникала невольная ассоциация – вероятно, в жизни человека, который является хозяином этого кабинета, все так же ровно и спокойно, все точно так же «разложено по полочкам»…
Варя грустно улыбнулась и снова набрала мобильный номер Кристины. Снова безрезультатно.
Она посмотрела на часы. До окончания спектакля оставалось еще много времени. Однако этот факт сам по себе не внушал оптимизма – нужно было предпринимать какие-то действия для того, чтобы выяснить, что же случилось с Кристиной. Только вот какие? Звонить в милицию, в больницы, в бюро несчастных случаев? Почему-то даже думать об этом не хотелось.
На краю стола лежал раскрытый ежедневник. Варя пододвинула его ближе с тайной надеждой – сейчас она убедится в том, что Кристина вовсе никуда не исчезла, что она просто уехала на заранее запланированную встречу, о которой напрочь позабыла или просто не знала Алина. Телефон не отвечает потому, что на нем установлен режим «без звука», ответить на звонок у Кристины сейчас нет возможности, а ее бледность, ее отсутствующий вид, ее странная и необъяснимая фраза про какое-то снотворное – все это ерунда, плод разыгравшегося воображения заскучавшей в приемной секретарши.
