Девочка была похожа на ту, что прыгала на скакалке в его сне. Он хорошо вспомнил тот сон и убивающего ее червя.
— Мама, — шептала она. — Мамочка, мамочка. Тоби, не бойся.
Она поцеловала дрожащую собачонку и снова стала тихо звать свою пропавшую мать.
Николай шагнул в ее сторону. Он захотел взять ее за руку и вывести из этой безумной массы, но в этот момент ему перегородили дорогу дерущиеся мужчины. Васнецов закричал, пытаясь прорваться сквозь них:
— Люди! Что вы творите! Прекратите сейчас же! Вы же с ума сошли все! Что вы делаете! Прекратите! Вы же разум потеряли! Сон разума рождает чудовищ, как вы не понимаете! Не надо! Не надо так! Ну что же вы делаете!
Никто и в этот раз его не слушал. Дерущиеся мужчины повалились на рельсы, и Николай увидел ту девочку. Она, раздавленная взрослыми, лежала на шпалах, придавив собой щенка, которого продолжала обнимать. И ребенок и ее собачонка были уже мертвы.
Николай схватился за голову и заплакал от отчаяния.
— Скоты! Скоты вы все! Чудовища! Мрази! Ненавижу!
Он не сразу услышал приближающийся из темноты тоннеля топот тяжелых ботинок.
— Террористы! — закричал кто-то из толпы.
Целый отряд экипированных на военный манер вооруженных людей в черных масках выскочил из темноты и приготовился к стрельбе.
— Террористы! — подхватили остальные люди.
Толпа ринулась на баррикады военных. Кто-то схватился за ствол автомата, пытаясь его захватить. И вдруг все стало каким-то нереально медленным для взора Николая. Все движения окружающих его людей стали невероятно заторможенными. Словно кто-то схватил могучую цепь времени не менее могучими руками и задерживал ее естественную скорость движения. Офицер с рупором медленно отводил от своего рта громкоговоритель и поворачивал голову к своим бойцам. Закрыл глаза, из которых, казалось, потекли слезы.
— Огонь!
И тут могучие руки, удерживающие цепь времени, разжались и все рванулось с естественной скоростью. Загрохотали автоматы военных. С противоположной стороны от толпы загрохотали автоматы террористов. А между этих плюющихся смертью стволов оказались люди. И Васнецов. Пули рассекали воздух и кромсали людей. Пронизывали их, словно теплая игла прошивала кусок масла. Вопль ужаса слился воедино с автоматной стрельбой и предсмертными криками. Воздух вокруг наполнился кровавыми брызгами и хрипом людей. Николай как-то равнодушно отнесся к тому невероятному факту, что многие летящие с двух сторон пули проходили сквозь него, не причиняя ему никакого физического вреда. Словно здесь вообще не он находился. Только его нематериальное сознание, которое нельзя ничем убить. Однако что-то он все-таки чувствовал. Каждая пролетающая сквозь него пуля словно тянула за собой вырванную из чьего-то тела душу, которая пыталась ворваться в его, Николая, неуязвимую для автоматного огня плоть, как люди пытались ворваться в этот секретный объект минуту назад. Души рвались в его тело, стараясь закрепиться там и выжить. Но презрение Васнецова к людям и их действиям являлось непреодолимой монолитной стеной, разбивающей чужие души на атомы и брызги крови.
Террористы стали кидать в сторону военных гранаты. Загрохотали взрывы. Несколько бойцов упали замертво.
— Назад! — закричал офицер. — Отходим! Закрыть ставню!
Военные начали отступать.
Сверху раздался скрежет, и стала видна огромная створка метровой толщины, опускающаяся с потолка тоннеля и разрезающая его, как нож разрезает палку колбасы. Террористы бросились к ставне, двигаясь по трупам убитых людей. Многие из уцелевших штатских кинулись под этот многотонный опускающийся рубеж. Кто-то успел на ту сторону, и оттуда послышались выстрелы. Но это не остановило других. Десятки тел, и уже мертвых, и живых, не успевших перебраться навстречу выстрелам военных, захрустели под тяжестью опустившейся ставни.
Террористы злобно забарабанили кулаками и прикладами по бронированной монолитной двери, перегородившей им путь к секретному бункеру, и кричали что-то непонятное. В этот момент произошел взрыв. Десятки заранее установленных на потолке тоннеля зарядов сдетонировали, выполнив команду военных, и обрушили на тех, кто остался снаружи, тонны бетона и грунта. Еще какое-то время сверху сыпались мелкие камни, и наконец воцарилась гробовая тишина в гигантской братской могиле.
Заполонившая тоннель пыль не стала помехой для дыхания. Николай смотрел на трупы и развалины породы и бетона и жалел, что пули не смогли его убить. Что взрыв не причинил ему вреда, а пыль не заставила его задохнуться. Он сделал несколько шагов в направлении, откуда пришел, и сел на рельс. Осознание собственной неуязвимости и бессмертности напугало его так, как не пугало, наверное, еще ничто в его жизни. Он понял, что обречен жить среди смерти вечно, взирая на деяния людей и плоды этих действий. И каждый раз умирать от ощущения собственной беспомощности в попытке предотвратить что-либо. Умирать, оставаясь живым. Он чувствовал абсолютные бессилие и безысходность, не оставляющее в душе места никаким другим чувствам.
Васнецов уткнулся лицом в сложенные на коленях руки и тяжело вздохнул. Что делать дальше? Куда идти? Где Рана и действительно ли он с ней говорил? Или его разум сыграл с ним злую шутку и ему просто привиделась она лишь потому, что он очень хотел ее увидеть? Сон разума рождает чудовищ… Может, и она порождение того, что его разум отключился? Уснул. Она чудовище?
— Коля…
Этот шепот был невероятно громким. И звук, словно что-то материальное и осязаемое, пронесся по тоннелю, царапая рельсы и задевая ребра подземелья, выбивая дробь.
Васнецов подскочил и осмотрелся. Что это было? Он по-прежнему мог видеть в кромешной тьме, и то, что открылось его взору сейчас, поражало.
Тоннель изменился. Он выглядел совсем ветхим. Стены и свод покрылись паутинами трещин. Кое-где тоннель осыпался. Рельсы ржавые. Между шпал грязные лужи. Казалось, что со времени произошедшей несколько минут назад бойни минули многие годы. Он взглянул в сторону образовавшегося в результате подрыва завала. Кто-то давно растащил обломки бетона и куски породы, освободив проход к монолитной ставне, в которой чернела пробитая дыра. Мертвых тел уже не было. Лишь изредка попадались среди куч старого мусора одиночные кости.
Изумленный Николай взглянул в другую сторону. Туда, откуда он пришел недавно… Или много лет назад?
В глубине тоннеля, там, где была граница видимого для него и скрытого от взора безжалостной тьмой, стоял он. Великан в черном панцире из темной вороненой стали и маске с шипящими от дыхания фильтрами под скулами. Он смотрел на Николая черными матовыми линзами своей маски и медленно раскачивал огромным шестиствольным пулеметом.
